Смотрю я в зал

Не для друзей пишу, не для того, кто хвалит меня вслух,
А для врагов, что ненавидят весь мой творческий дух.
Смотрю я в зал — и вижу дно,
Где вместо личностей — пятно.
Сидит один, надутый, словно
Графоман всея Руси — Бездомный.
Он мнит, что гений, но в тетрадь
Способен только рифмовать
«Кровь» и «морковь». Ей-богу, жуть.
Не Пушкин, блин, а халтура. Путь
Его уныл, как сам Блок в бреду,
Когда тот пил и жрал еду.
Второй сидит, как будто он —
Поэт, небритый он филон.
Бубнит про ямб, про дух, про суть,
Но страшно в строфы заглянуть:
Там «розы», «грёзы» и «печаль»,
Читать такое — просто жаль.
Не Лермонтов, а так, шаман,
В стихах — сплошной самообман.
Вон там — придурок - самодур,
Что носит чёрный абажур
На голове, как будто он —
Великий аполлон
Строчит про смерть, про тлен, про рок,
Но сам — как высохший чеснок:
И пахнет резко, и невкусен.
Не Хармс, не Гумилёв, не Брюсов —
Обычный скучный графоман,
И выглядит он как доберман.
Вон тот «философ» с бледным ликом,
Себя мнит Бродским, громким и великим.
Стоит вполоборота, чешется на крыльце,
Но мысли только о компоте и яйце.
Тот ссыльным был и нёс мысли сквозь ад,
А ты — лишь офисный, заплывший жиром гад.
Спасибо всем, кто это слышал и терпел,
Вы мой народ, хоть я и обнаглел.