И всё же идти до конца

Периодические озарения кончаются ожогами изнутри,
После чего во мгле снова нет и следа зари.
Но момент просвещения ясно дает понять:
Нам немного осталось, чтобы то ли просто упасть,
То ли уйти с места в совершенно свободный полет,
Который никак, безусловно, от дальнейшего не спасет.
Так как же должно себя чувствовать дерево, прячущееся ввысь,
Когда его корни тесно с землею переплелись?
Тем более иллюзия неба сжимается в точку сна,
Когда чьи-то дети визгом вновь достают до окна.
И навязчивость жалости неких расширенных глаз
Предчувствие несвободы выставит напоказ.
Но только придуманные кошмары становятся
все смешней и смешней
На плоском фоне естественных бытовых затей.
И хотя всякая кара помимо забавы несет в себе знак Судьбы,
Неудержимые реплики в сторону изысканны и грубы,
Отчего эмпирика личности претерпевает двойной обман:
Первый - когда наносит раны, второй - когда погибает от ран.
И только поэтому всякая вылазка изнутри вовне
Достойна лишь жалости. Чего хватает вполне,
Чтобы заняться выкладками на предмет мятущихся душ,
Хотя предрассветная правда за день превращается
в полную чушь.
И уставши за день, устать еще больше за ночь,
Ибо некого звать, кто бы смог хотя чем-то помочь.
И еще одиночество, не делимое ни за что ни с кем,
Соразмерно холоду, принятому насовсем,
Отчего слабость по воле Случая валит случайно с ног,
Отчего тот, кто не смел и думать, неожиданно все же смог...
Но направленность действия все никак не заступит за грань,
Когда окружающая композиция все равно
что какая-то Тмутаракань.
И все же участь участия не всегда возможно понять,
Ибо нет такого понятия, позволяющего понимать:
Как все-таки относительность присутствует всегда и везде,
Навроде принципа сугубой влажности в какой угодно воде?
И отчего-то важное, что было важным еще вчера,
Выбрасывается сегодня как картофельная кожура?
И также все остальное - оставленное на потом -
Насколько соизмеримо с таким доступным крестом?
И если всё дело, всё-таки, в этом кресте,
Почему же не всё так просто в кажущейся с утра простоте?
И насколько смысл вероятности порождения света из тьмы
Позволяет отсутствовать на пирах во время чумы?
Впрочем, добровольная сделка по обману себя собой
К искомой благожелательности, как жаль, не приводит порой,
Ибо зачастую причина в отсутствии возможности падать ниц,
Поскольку одинаковость правил порождает одинаковость лиц.
И бесчувственная жестокость относительно собственного "я"
Мимоходом касается партнёров по сцене
существующего бытия.
И дилемма трагедий, выбирающих одного ли, всех,
Провоцирует дискуссию относительно выпадения в грех
Скучного удовольствия дуэтом или, проще сказать, вдвоём
Со всеми последствиями, не вытекающими за отмеченный окоём
Во славу грядущих викторий. Во имя, быть может, всего
Отмеренного весьма экономно мгновения одного.
Ко всему уже происшедшего. И как-то так... Безусловно, вскользь.
И насколько это мгновение перед ним распознать удалось?
Что известно доподлинно на примере того же Христа
И дерева, спиленного для производства креста,
Мимо коего двигались те, кто и вовсе ведать не смел о том,
Что последует после - за тем, не готовым покуда крестом...
И от этого (или прочего?) или просто от плохого сна
Хочется то ли увидеть ангела, то ли хлебнуть вина
С привкусом неизбежности в каждой точке прямой,
Соединяющей вечность с вечностью и пересекающейся порой
С подобной же геометрией. Разве других мастей.
Отчего ж очерёдность хода переходит в разряд плоскостей
Внутреннего пространства? Где сам и судья, и палач,
И обрубок, сползающий с плахи, и обрубок, катящийся вскачь
По уступам наивных уступок, объясняющих слабость рук
Воплощением восхищения, вписываемого в круг
Допущенных с интервалом, касающимся нуля...
И, вообще, как если предаться блуду, невинности благоволя.
Особенно, после падения, видимого только себе.
Инерция - странная штука, постигаемая в борьбе.
Включая и подобную малость - как равномерность ходьбы
Отдельно воспринятой личности под пристальным взглядом Судьбы,
Плавно определяющей степень надлома тем,
Кто ищет отсутствие правил для замысла, а затем
Легко уступает Царствие в угоду иной тоске,
Имея такое несчастие держать свою нить в руке,
И, преображаясь заново, поглаживая своего птенца,
Метаться всё время между и всё же идти до конца.