Стриптих

1.
Жена ушла, всё унесла.
В моей душе зияет впадина.
И просто не хватает зла
Сказать, какая она гадина.

Её подруги, млад и стар,
Устроили ей, б***ь, овацию.
А я опять в ближайший бар
Плетусь, как лох, на дегустацию.

Ну, чем я ей не угодил?
Какого надо было лешего?
Я дочку в детский сад водил,
Я даже и белье развешивал.

Я дважды ей писал в вацап.
Молчит, как рот себе заштопала.
Какая всё-таки у баб
Натура хитрожопая!

И что теперь? Какой маршрут?
Живу, отращивая бороду.
Опять найти, где мне дадут,
Накормят и наврут с три короба?

2.
Проходит время. Всё пучком!
Скажу я вам по совести:
В том, что я стал холостяком,
Нет повода для горести.

Но тут, друзья, такой расклад:
Нежданно и негаданно
Вдруг возвращается назад
Жена ко мне. Вот гадина!

Явилась, наконец, змея,
Стоит в дверях, унылая:
Бери меня, мол, я твоя
Голубка сизокрылая.

Не стану врать вам: как не взять?
От женщин нет спасения.
Наверно, за ночь взял раз пять,
Хотя, конечно, менее.

Какой-то вышел стыд и срам.
Что делать с бабой хитрою?
Схожу-ка я в универсам,
Пожалуй, за поллитрою.

Не знаю, как и жить теперь
И ждать откуда бедствия.
Зачем, дурак, открыл ей дверь,
Не рассчитав последствия?

3.
Вот так искусным кувырком
Всё вновь перелопатила
В моем сознании мужском
Находчивая гадина.

Такого наплела она,
Что, одурманен лестью, я
Решил, раз мне и так хана,
Приму обратно бестию.

Она оделась до зари
И скрылась за околицей.
Я ждал ее недели три,
Но начал беспокоиться.

Наступит вечер, сам не свой
С той ночи окаянной, я
Всё жду, когда в мой дом пустой
Придет опять желанная.

Она в постели хороша
И внешне симпатичная.
Какая у нее душа,
Я думал, дело личное.

Я ведь и сам довольно прост.
Живу себе до пенсии.
Могу косячить в полный рост
И предъявлять претензии.

Я ей купил китайский шарф
И подготовил искренне
Речь, что я тоже был неправ,
Прости меня, мол, кисонька.

А чтобы всё с умом прошло,
Решил быть осторожнее,
И от нее свое бабло
Запрятал понадежнее.

Жду. За тремя еще одна
Неделя быстро минула.
Вот думаю, а вдруг она
Меня повторно кинула?

4.
Мою трагедию, без шуток,
Воспринял кто-то на свой счёт,
И за неё на трое суток
Меня забанили, вот чёрт!

В фейсбуке я три дня, три ночи
Провел и грустный и немой,
А вот Навальный, между прочим,
Наказан не шутя тюрьмой.

И не три дня ему впаяли -
Три года получил боец.
Похоже, Путина достали
Его чудачества вконец.

Подумал он, какой живучий
Навальный, ведь не отравить.
Так, может быть, в тюрьме вонючей
Его попробовать сгноить?

Россия, грозная держава,
Как измельчала твоя власть:
Здесь человека ждет расправа
За то, что он мешает красть.

А выйдет в городах и весях
Народ, отстаивая честь,
Людей дубинками замесят,
Еще и срок повесят, жесть!

Распорядился так всевышний,
Что я, увы, труслив и слаб,
Всё, что могу - придумать вирши
Или рассказики про баб.

Но в рамках нашего народа
Я, к счастью, не один таков:
Я сам читал, как душу продал
На днях великий Слепаков.

А я кто? Я пискарь. Я шпрота.
Меня, голубчика, на раз
Фейсбук забанит, если кто-то
Отправит жалобу сейчас.

Навальный! Ты взошел на плаху,
Ты гордо принял приговор.
В своем дворце дрожит от страха
Твой оппонент, известный вор.

Навальный! Мужественный, грозный,
Откуда ты, такой герой?
Авторитетного прохвоста
Ты выдал миру с головой.

Невинный, даже и на зоне
Увидишь ты, как вся страна,
Собравшись с силами, прогонит
От власти злого пахана.

Да здравствует сопротивленье!
Навальному свободу, б***ь!
Я продолжу в отдаленье
Позорно жить и сочинять.

Но я отвлекся. Злоключенья
Навального, арест, суды
Ко мне ворвались в сочиненье,
Как будто с обыском менты.

В моей трагедии печальной
Вдруг появился наравне
С женой, совсем не идеальной,
Навальный, мало горя мне!

Он выживет и президентом
Конечно, станет всем назло.
Что далее со мною, бедным,
Послушайте, произошло.

5.
Я ждал, как верный муженёк.
Гляжу, жена не телится:
Зачем спешить к нему под бок,
Куда он, дескать, денется.

Выходит, я и не мужик?
Ну, что ж, потом не жалуйся.
Чуть вышел в люди - бабы вмиг
Накинулись. Пожалуйста!

На части рвут. Я нос задрал!
Аврал, балдею мстительно.
Конечно, я сейчас приврал,
Но это мне простительно.
 
Что за томительный процесс
Ухаживать за женщиной,
Чтоб получить свой интерес,
Загадочно обещанный!

Нашел в конце концов одну:
Так, ничего, не жадная.
Забыл на время про жену -
Событие отрадное.

Откуда ни возьмись звонок:
Ты, дескать, бабник конченый,
Ты на страдания обрёк
Свою родную доченьку.

Я вся в трудах. Я с ней одна,
Подумай своей бОшкою.
Так приезжай же, сатана,
И повидайся с крошкою.

Приёма против лома нет -
Проверенная тактика!
Так снова вышла на мой след
Исчезнувшая гадина.

Для всех отцов есть в слове «дочь»
Такая боль чертовская!
Её не в силах превозмочь
Ничья душа отцовская.

Я бросил всё. Рванул скорей
Туда, где дочь родимая,
С горой подарков у дверей
Стою, как подсудимый, я.

Жена открыла. Дочь вопит,
Счастливая до одури.
«Обедать будешь?» - говорит
Жена. Обед мне подали.

Заговорил я хошь не хошь,
Куда пропала с ночи той.
Ты ж, отвечает, не зовешь.
Чтоб я позвал, ей хочется.

Аж сердце ёкнуло в груди.
Соображая туго, я
Как выпалю вдруг: «Приходи!»
А сам гляжу испуганно.

«Приду». Надежда расцвела
Над сердцем моим радугой.
Так что? Была иль не была?
Иль чокнутый взаправду я?

6.
Домой летел я, как орёл!
Комплект белья постельного
Я нам с женою приобрёл
Домой первостатейного.

Убрал квартиру без помех,
Налил себе для храбрости
И в предвкушении утех
Прилег, довольный, радостный.

Мне снится сон: лежу нагой
Без всякой осторожности,
Пошевелить рукой, ногой
Нет у меня возможности.

Какой-то странный хоровод
Вокруг меня решительно
Заводят бабы. Ёшкин кот,
Довольно подозрительно!

Со страхом наблюдаю я
За ритуальной пляскою
И вижу, там жена моя
И чем-то она лязгает.

Сужается плотнее круг,
И пялятся безнравственно
Гляделки жениных подруг
Из хоровода явственно.

Взывает этот хоровод
Все громче и победнее,
Мол, у меня пусть отберет
Теперь она последнее.

Она заходит со спины,
Моя тревога множится,
И ясно мне уже видны
В руках у бывшей... ножницы!

Стекали слезы с моих щёк,
Когда проснулся, трезвый, я,
Вдруг слышу звук металла: щёлк!
Как?! Всё-таки отрезала?

Гляжу туда, живой едва:
В кровати вроде, дома я.
Но там... там чья-то голова!
И голова знакомая.

Вошла, открыв своим ключом,
Покая я спал, противная.
Узнать хотите, что потом?
Нет, это вещь интимная.

7.
«Что это было?» - вопль истошный
Летит в мой адрес. И слова,
Мол, выглядит ужасно пошлой
Вся предыдущая глава.

«Вы не поэт! - кричит мне критик, -
А озабоченный мужлан,
Пойдите в унитаз спустите
Свой омерзительный роман!

Кого вы выбрали в герои?
Что за постыдный гайморит:
Мужик, как баба, вечно ноет,
А баба что вообще творит?»

...Я выдохся. Не знаю, что сказать.
Ах, люди, люди! Мы такие грешные.
Лежим с женой в постели мы опять,
Лежим, как раньше. Будто бы как прежние.

Какой судьбы насмешливый оскал!
«Ты куришь, что ли?» - «Да, я закурила».
За это время кто тебя ласкал,
Скажи мне,  милая? - А ты кого, мой милый?

«Где дочка?» - «Дома. Спит уже». - «Одна?» -
«Мне уходить?» Привстала. Как же тяжко
Понять, что наша общая вина,
Что дочь сейчас совсем одна, бедняжка.

Уткнулся я лицом в родную грудь.
Родную ли? Кто, черт возьми, в ответе
За то, что успевает провернуть,
Любой из нас на этом белом свете?

Кто? Бог? Твои отец и мать,
Вдохнувшие в тебя и дух и разум?
Как на себя ответственность принять,
Когда ты так самовлюблен, зараза?

Ночь за полночь. Уснули мы вдвоем...
И вдруг меня как будто осенило,
Я понял, почему мы так живем
С женой бесперспективно и уныло.

Пока сопит супруга на боку,
Не ведая о диалоге нашем,
Я расскажу сейчас по чесноку
Вам всё! Хотя... Пускай сама расскажет.

8.
Девчонки, это просто ад!
Я знаю, вы не верите
В то, что наплел вам этот гад
В своей стихоистерике.

Я объясню вам, в чем сыр-бор
Без всякой дипломатии,
И пусть несчастный крохобор
Идет к такой-то матери.

Он говорит, что я, жульё.
Действительно, я смелая!
Его турецкое жильё
Заполучить сумела я.

Эй, ты, несчастный мой супруг,
К чему вся околесица?
Ушла квартирка-то из рук,
Вот ты теперь и бесишься.

Сам провонил, разгильдяй.
Женился - будь расчетливей.
А то тебе всё время дай,
Взамен-то что, заботливый?

Как получилось? Бог помог!
Я - человек коммерческий.
Вини во всем, позорный лох,
Теперь свою доверчивость.

Еще, в конце концов, я - мать.
Про дочь ты вспомнил с радостью.
А вот, про сына написать,
Что, не хватило храбрости?

Ты столько лет, пусть он не твой,
Растил со мною мальчика.
Меня ты взял (ты мой герой)
С ребенком. Вспомни, масечка.

Как благородно! Повезло.
Но дело-то затратное,
И даже года не прошло,
Пошел ты на попятную.

К тебе стремились всей душой
Вдвоем мы, я и сЫночка,
Но стала для тебя чужой,
Увы, моя кровиночка.

Теперь сыночек заживёт
На маминой жилплощади.
Благодарю, хоть это плод
Твоей, дружок, оплошности.

Тебе я дочку родила,
Чтоб мог ты с кем-то вошкаться.
На алименты, все дела,
Не жмись теперь, ничтожество...

9.
Брр, что за сон? Или не сон?
Гляжу на свою жёнушку.
Как умудрился купидон
Мне втюхать эту золушку?

Прошло довольно много лет
С тех пор, как, к сожалению,
Мы встретились с ней тет-а-тет
У памятника Ленину.

Она в задрыпанном пальто,
А я на джипе новеньком,
И в тот же день в своем авто
Я стал ее любовником.

Не ведал, гордый, как олень,
И, словно волк, голодный, я,
Что жизнь подкинула в тот день
Змею мне подколодную.

Ногтями острыми, как нож,
На ткани лежа драповой,
Она мне на спине чертеж
Какой-то нацарапала.

В ответ на эти письмена
Я вскрикнул лишь воиственно,
Ведь как могла моя спина
Узреть их смысл таинственный?

Не заподозрил я, балбес,
В них кое-что опасное,
Тогда-то и вселился бес
В мое нутро несчастное.

Белела дева подо мной,
И по такому случаю
Она казалась мне родной,
Хотя и царапучею...

10.
Стоп! Вынужден рассказ прервать.
Секс - это ли не чудо?
С ним женщина всем может стать,
Придя из ниоткуда.

Порой девчонка - просто шик:
Фигурка и не дура.
А ляжет с ней в постель мужик -
Холодная натура.

Такая с маской на лице
Свой долг отмонотонит,
И хорошо, когда в конце
Хоть что-нибудь простонет.

А у другой пародонтоз -
Забавная вешица:
Поцеловать ее взасос
Не каждый и решится.

Зато она, как ураган,
Затащит парня в койку,
И благодарный мальчуган
Всё стерпит и не йокнет.

Летать он будет к потолку,
Обласкан всяко-разно,
Чтоб угождать ей по щелчку
За это безотказно.

Любовью похоть назовёт
Мужик, до женщин падкий,
И ляжет, подобрав живот,
Покорно на лопатки.

Чем увенчается сюжет?
Навряд ли без печали.
Как сам я был обут-раздет,
Я рассказал вначале.

11.
...Качался джип, как фаэтон.
Старательная ласочка
В меня свой каждый новый стон
Впечатывала красочно.

И стоны, словно кирпичи,
Ложились ровной стопкою,
Преобразив меня в ночи
В ее забаву робкую.

Я ждал, неопытный блудник,
Что всё пройдет игрушечно,
Но был ее последний крик
Как будто выстрел пушечный.

Утробный этот страшный вопль
Там, на Московской площади,
Вобрал в себя такую боль,
Такой призыв о помощи!

Какой-то тайный механизм
Она во мне затронула,
Ворота в сердце поддались
И... разошлись огромные.

Она украдкой, мол, не я
Отнюдь такая дерзкая,
Ступила в них, и молния
Меня по телу треснула.

Забился я, попав на крюк,
Счастливый от бессилия,
Но затворились двери вдруг
За ней, любвеобильною.

Вот так манёвр половой
Закончился пленением
Того, кто вечно с головой
Не дружит с сожалением.

12.
Я живу без обид теперь.
Что ж так жизнь моя тяжела?
Просыпаюсь от стука в дверь
И надеюсь, что ты пришла.

Неужели пришла в ночи?
Я лежу тут один и жду.
Постучи еще, постучи,
А не то я с ума сойду.

Как мне жить без твоих рук?
И без глаз твоих как мне жить?
Это твой, я уверен, стук.
Ты пришла, чтоб меня простить.

И не страшно тебе одной
Было ночью ко мне идти?
Что же делаешь ты со мной?
Почему так болит в груди?

Как мне вытерпеть эту жуть?
Мне бы кинуться во всю прыть,
Чтобы дверь тебе распахнуть...
Но боюсь я её открыть.

13.
Оставь меня! То был последний бой.
Оставь меня наедине с собой.

В моей душе воспоминания бурлят,
Хочу испить до дна я их смертельный яд.

Я в трауре, мне надо позабыть,
Кого, к несчастью, смог я полюбить.

Хоть нет тебя со мной давным-давно уже,
Ты, как болезнь, как грех, живешь в моей душе.

Подуй же, ветер! Разразись, гроза!
Пусть позабуду я, что позабыть нельзя:

Твои глаза, прикосновенье рук...
Дуй, ветер! Вылечи меня, мой друг!

Развей бесследно наши с нею дни,
Желанье снова жить, прошу, в меня вдохни.

А если разорвет тоска мне все же грудь,
Дыханием моим последним, ветер, будь.

По мотивам песни «Es», текст и музыка Эндер Чабукер, исполняет Мустафа Джелели.

14.
Я стою у твоего подъезда
И прошу вернуться, дорогая.
Ты в ответ мне сообщаешь честно,
Но и как-то странно: я другая.

Ничего, будь проклят, не пойму я,
Увлечённый собственной мольбою,
Может, принял женщину другую
Я за ту, что мне была женою?

Я уже которую неделю
Сам стираю, у плиты колдую...
Странная отмазка в самом деле.
Ты другая? Я возьму любую.

Без тебя, как брошенный мальчишка
В снежном поле, где мороз да вьюга,
Я бреду, и мне наступит крышка,
Если не вернёшься ты, супруга.

Я же помню, хоть и близорукий,
Искорки в глазах твоих влюбленных,
Помню, как тонул я до разлуки
В ласковых твоих словах и стонах.

Разве ты другая? Ведь всё те же
Ноги, руки у тебя и сиськи,
Только непонятно мне, невеже,
Почему из глаз пропали искры.

Приноси назад свои пожитки,
Будь, что будет, а что было - по фиг!
Мы предпримем новые попытки
Продолжать супружество как подвиг.

У тебя не прежняя прическа,
Ты одета в классные обновки,
Выражаюсь прямо я и чётко,
Речь моя течёт без остановки.

Ты молчишь понуро, это лестно,
Я же весь на взводе, как турбина...
Я стою у твоего подъезда,
Сам с собою говорю, дубина.

15.
Лежу в постели я с мечтой,
Не с той мечтой бесплодною,
От коей пользы никакой,
А с настоящей, плотною.

Мы всё еще женаты с ней
В воображенье дочери.
Друг друга, тысяча чертей,
Нам хочется до одури.

Народ ликует за окном:
Какое-то событие,
А я лежу с мечтой вдвоём,
Закончив с ней соитие.

Её целую я в плечо,
Её за сиськи тискаю.
Мы с ней женаты всё ещё
И радуемся искренне.

Сегодня ураза-байрам
Закончился, наверное,
За шторами и шум и гам,
Стреляют фейерверками.

А у меня в руках мечта,
Божественная женщина...
Вдруг между нами навсегда
Зарубцевалась трещина?

В соседней комнате сопит
Дитя любви удачное.
«А мама где сегодня спит?» -
Спросила озадаченно.

Мы всё ещё женаты, дочь!
Твои мольбы услышаны.
...Вот и мечта уснула. Ночь
Раскинулась над крышами.

Там где-нибудь витает Бог
И вниз глядит с улыбкою.
Он мне, наверное, помог,
Вручив надежду зыбкую.

Он ниспослал мечту мою
Мне прямиком в объятия.
Пойду, хотя бы ночь посплю
С мечтой своей в кровати я.

16.
Я хочу в тебе зарыться,
В твоих сиськах, в твоем теле,
В твоих нежных ягодицах
И особенном отделе.

Наглядеться хочу вдосталь
Наготой твоей, благая,
Я хочу упиться в доску,
Всю до дна тебя лакая.

В твоей каждой капле пота,
В твоих родинках и складках,
Мне во всем твоем охота
Раствориться без остатка.

Я хочу бульдожьей хваткой
Во все члены твои разом
Впиться, чтобы, как взрывчаткой,
Подорвалась ты оргазмом,

Чтоб с удобного дивана
От меня и до Урала,
Как из кратера вулкана,
Ты неистово орала,

Чтоб насытилась утроба
До потери аппетита
И отбросили мы оба
В измождении копыта.

17.
Множатся роскошные гортензии
В солнечной Аланье по весне.
Точно так же множатся претензии
У жены ко мне, а у меня к жене.

Предстоит ученым без сомнения
Изучить новейший феномен:
Ноутбук как камень преткновения
И дезактиватор перемен.

Да, жена, пожалуй, громко сказано,
Бывшая жена, чтоб не соврать,
Разведясь, мы продолжаем сказочно
Снова в отношения играть.

Жизнь нас чрезвычайно огорошила:
Мы другие предвкушали сны.
Вышло так, что с нею мы, хорошие,
Никому особо не нужны.

Ходят-бродят люди одинокие,
Взрослые мамаши и отцы,
Как и мы, претензии глубокие
Предъявлять любовникам спецы.

Мы сидим, черешней на балкончике
Потчуем друг друга за столом.
Так ведь с чьей-то смертью лишь закончится
Наш с ней романтический дурдом.

Смотрим умиленно на гортензии,
А на нас гортензии глядят.
Сколько я смогу прожить на пенсии,
Если мне уже за шестьдесят?

Проживанье соло интересное.
Гостевой оригинален брак.
Жизнь, ты почему такая пресная
Без разлук, скандалов и без драк?

Я сижу и, сексуально выжатый,
Выпустить жену боюсь из рук.
Забрала сама мою недвижимость -
Покупай сама и ноутбук!

18.
Приём воинственный у дам
От взрыва в котелке -
Мужчине нанести удар
Ладонью по щеке.

Какой для женщины триумф
Накопленное зло
Залить мужчине прямо в трюм
И засветить в табло!

Она от страха чуть жива,
Но счастлива-то как!
И ведь не ради баловства,
А чтоб проник чувак.

Мгновенный это даст эффект:
Мужчина вздрогнет, ан
В два счёта устранит дефект,
Хоть будь сто раз болван.

Он может даже быть взбешён
И закатить скандал,
Но не полезет на рожон
Гетеросексуал.

Погладит щёку, в свой киоск
Заглянет: всё ли норм,
Функционирует ли мозг, -
И дальше примет корм.

Куда там слёзы и упрёк,
Куда там поцелуй!
Удар такой даёт толчок,
Что мама не горюй!
 
Летит ракетой выше крыш
Вершитель перемен
Еще вчера дохляк и дрыщ,
А ныне супермен.

Здоровым станет инвалид,
А лоботряс - удал...
Да что угодно сотворит
Прославленный удар!

Он может, заменив топор,
Скосить мужчину с ног...
Я, если честно, до сих пор
Прийти в себя не смог.

19.
Это кто проснулся поздно?
Глазки чьи невеселы?
Кто страдает виртуозно
От своей депрессии?

Кто горючими слезами
Умывает рожицу?
Кто, из дома вылезая,
Недовольно морщится?

Кто под ярким солнцем южным
Ковыляет с пляжика
С видом злым и равнодушным?
Это Герцен Сашенька.

Что стряслось с пенсионером?
Кто обидел дедушку?
Где, когда, какая стерва
Огорчила деточку?

Кто та самая причина,
Что его, как мальчика,
Престарелого мужчину,
Заставляет маяться?

Как она, подобно пуле,
На ужасной скорости
В сердце въехала дедуле
Безо всякой совести?

Как с такою дьяволицей
Пожилому справится,
Коль грудаста, круглолица
И ловка красавица?

Не поладить старикану
С бойкою красоткою...
Да наплюй! Налей стакан ты
Не слезами - водкою!

И не вей веревку, старость,
Не точи ты лезвие.
Сколько жить тебе осталось?
Сам умрешь естественно.

Если пить, считаешь, вредно
И врачом не велено,
Занимайся спортом, деда!
А страданье временно.

Так себя утешив смело,
Чай себе я родственник,
Продолжаю, грешным делом,
Далее юродствовать.

20.
Вполне возможно, без презерватива
Недавно побывав под мужиком,
Явись ко мне, моё больное диво,
Пропахшее противным табаком.

В дверь постучи стеснительно и робко,
Забудь про оглушительный звонок,
Войди в квартиру тихо, как воровка.
Я жду тебя: я слаб и одинок.

Предстань передо мною с наглой рожей,
К моей груди повинной головой
Прижмись так нежно, чтоб уже в прихожей
Овладевать я начал бы тобой.

Я слышал, что достоинство мужское
Не отдают за похоти глоток,
Но у меня оно какое-то другое:
Моё стоит исправно между ног.

Прими его, откинувшись в постели
На свадебной когда-то простыне,
Во все свои отверстия и щели -
Солги, солги опять себе и мне!

Несчастная, истерзана, распята,
С остервененьем бейся и стони,
Чтобы тебе я после виновато
И благодарно лобызал ступни.

Наш бурный брак случился тупиковым,
Распавшись уголовно под конец.
Оставили нам брачные оковы,
Как говорится, вот такой рубец!

Вполне возможно, ты и не блудница
И ходишь на свиданья по нужде,
Удастся, может, нам угомониться,
Найдя себе кого-то кое-где.

А может быть, проснемся мы однажды
Свободные от чувств к кому-нибудь,
В поток таких же равнодушных граждан
Вольемся и сумеем отдохнуть.

Мы перестанем ночью слезоточить
В пустую одинокую кровать
Всего лишь потому, что очень-очень
Нам станет друг на друга наплевать.

21.
Чем ты сегодня занята,
Моя мечта погибшая,
Моя сгоревшая звезда,
Моя супруга бывшая?

Вторую ночь уже не сплю
Я, не страшась будильника,
Свою тоску и боль кормлю
Едой из холодильника.

Довольна ты теперь собой?
Не злишься? Не печалишься?
Как ты мечтала, день-деньской
С подругами общаешься?

С тобою наконец твой сын
Живёт без злого отчима.
Совместная среди руин
Резвится наша доченька.

Спасибо за визит ко мне
Последний, исторический.
Ты признавалась при луне
В любви мне истерически.

Вино с собою принесла,
Вела себя загадочно,
Потом вещички собрала
И смылась лихорадочно.

Осталось у меня твоё
После побега бурного
Не знаю, как назвать... бельё,
Знакомое, ажурное.

Остался с ним твой запах и
Манера эпатажная,
И я в слезах пишу стихи,
Тебе, позавчерашняя.

Живу один я, словно бог,
Я по тебе соскучился.
Ты мне оставила предлог,
Чтоб я сильнее мучился.

Я положил его в комод,
Пусть полежит, не старится.
Мы твой очередной приход
С ним подождем, страдалица.

22.
Ты говорила: я люблю
Тебя, мой милый бывший.
Я слушал исповедь твою,
Рот широко открывши.

Ты подливала мне вино,
Шептала комплименты
И сокрушалась, что давно
Не трахалась ни с кем ты.

Ты мне сказала: подойди,
И скинула одежды.
Я плакал на твоей груди,
Что вот, сбылись надежды.

Ты мне поставила синяк
В порыве бурной страсти,
И я воспринял его как
Знак будущего счастья.

Отвык я спать уже вдвоём,
И рад был, полусонный,
Когда сыграл тебе подъем
Будильник телефонный.

Мы вышли в утреннюю рань,
Вдыхая свежий воздух.
О том, какая же ты дрянь,
Я вспомнил слишком поздно.

В моем сознанье сквозь мечты
Уже на остановке
Возникли все твои понты
И хитрые уловки.

Пока стояли мы с тобой,
Трамвай твой поджидая,
Я вспомнил наконец, тупой,
Какая ты плохая.

Возникли у меня в душе
Страданья и обиды,
Что были мной давно уже,
Казалось, позабыты.

Стоял я, как фонарный столб,
Впритык с тобою, цаца,
Не находил ни чувств, ни слов
Чтоб просто попрощаться.

В трамвай впорхнула вполпрыжка,
Ты, вольная, как чайка,
И на прощанье мне: «Пока!
Пока, - сказала, - зайка!»

Я этим словом был согрет,
Ошеломлен и тронут.
Стоял я и смотрел вослед
Трамваю, как ребёнок...

23.
«Знай, я больше никогда
Не приду к тебе».
Содрогнулись города,
Помертвел Тибет.

С места сдвинулся Кавказ,
Сыпятся дома.
«Это был последний раз,
Чтобы я сама.

Я вообще несчастна, гад,
А с тобой вдвойне».
Всюду мор, потоп и град
И война войне.

Я, сраженный наповал,
Смог произнести
За мгновенье, как упал:
«И не приходи».

Ты, смахнув с лица слезу,
Думала уйти,
Но легла со мной внизу,
Прошептав: «Прости».

Больше не цветут сады,
Не растёт морковь.
Человечеству кранты,
Кончилась любовь.

24.
Ты ведешь себя скрытно.
Ты приходишь нечасто.
Вижу, ты ненасытна.
Говоришь, что несчастна.

Чем-то мне неизвестным
Ты гордишься сумбурно.
Объясняешь мне веско,
Что веду себя дурно.

Я хотел помириться,
Я мечтал о грядущем.
Но в пуху твоё рыльце,
А глаза завидущи.

Я живу незаметно
И стараюсь не сбрендить,
Сочиняю заметки
О текущем моменте.

Впереди предвкушенье,
За спиною обломки.
Но мое сочиненье
Почитают потомки.

Скажут бывшие дети:
«До чего косолапо,
Плача аж в туалете,
Жил на свете наш папа».

Но придется гордиться,
Что хотя бы плохие
Об ужасной жар-птице
Им оставил стихи я.

25.
Ты ушла? Какая боль!
Мне поможет алкоголь
Заявить тебе: прощай!
Так и знай.

Ты не дружишь с головой
И уходишь не впервой.
Я скажу, приняв на грудь:
В добрый путь.

Ты живешь наперекор
Всем на свете с давних пор.
За твоё, моя беда!
От винта.

Быть женой - большая честь,
Только может надоесть.
Что ж, живи теперь, чума,
Ты сама.

Вижу я тебя насквозь,
Ты уходишь на авось.
Возвратишься - слёз вагон.
Нет, пардон.

Что посеешь, то пожнёшь,
Я в твою не верю ложь.
Алкоголь взамен любви?
Се ля ви.

26.
"Жил грешно и сдох смешно".
Народная мудрость

Закрыта дверь покойного поэта.
Он дома, но ушел в последний путь,
Почти доковыляв до туалета,
Чтоб, как обычно, поутру плеснуть.

Какой облом! Какая песня спета!
Дверь изнутри надежно заперта.
И даже Муза больше у поэта
Заночевать не сможет никогда.

За дверью тишина. Не слышно криков,
Нет странных стонов, жалоб и стихов.
Вполне логично кончилась интрига:
Поэт лежит без жизни и трусов.

Скончался неизвестный сочинитель,
Не причинив кому-нибудь вреда.
Не ждет он больше никаких событий,
Страдать закончив раз и навсегда.

Ничто теперь в лице его не дрогнет.
Не хлынут слезы из незрячих глаз.
Лежит один в своей квартире рохля,
А рядом только белый унитаз.

Наследники отыщутся, конечно,
Придут делить какое-то добро
И стыдные стихи его поспешно
Отправят вместе с мусором в ведро.

Поэт прожил ни хорошо, ни плохо,
Закрыта дверь, не отпереть замок.
Хотел стихами вызывать он хохот,
А вызвал тем, как умер, скоромох.

27.
Он:
Я любил тебя как мать
Даже с грудью впалою,
Только выяснилось, глядь,
Что была ты падлою.

Она:
Для меня ты был герой
Щедрый, сильный, ласковый.
Оказалось, что ты злой
Под геройской маскою.

Вместе:
Превратился в геморрой
Наш союз потасканный.

Поют:
Мы живем друг от друга вдали
Два невротика, два одиночества.
Мы ужиться с тобой не смогли,
Но нам снова попробовать хочется.

Есть для этого даже предлог:
Наш ребенок, страдает и ропщет он.
Мы хотим, чтобы не был жесток
Мир к созданию нашему общему.

Психолог:
Прекратите грызть друг другу глотки!
Нету, подтвердит вам каждый псих,
В вашей чумовой семейной лодке
Места, к сожаленью, для троих.

Дайте уж ребенку, как получится,
Черти, хоть неполную семью.
Он и так достаточно намучится
С вами по отдельности. Адью!

28.
Зайди и среди бела дня
У гипермаркета в сортире
Поплачься снова, размазня,
О бывшей жёнушке-проныре.

Роняя слёзы в унитаз,
Бумагой сопли промокая,
Взвой, бестолочь, в который раз
Что бывшая, мол, не такая.

Видать, тебя не без вины
В далеком детстве, в душу целя,
Назвали грубо пацаны
Позорным прозвищем Тюфтеля.

Смеялся над тобой квартал,
А дальше, по законам стаи,
Ты из Тюфтели Тюфтей стал
И им остался, подрастая.

Так надо было боль нести
В себе всю жизнь, страдая кротко,
Чтоб вокруг пальца обвести
Тебя в конце сумела тётка.

Рыдай, слюнтяй, сходи с ума,
Пока она в твоей квартире,
Клейми, неверящий Фома,
Её в очередной сатире.

Придёт она, хвостом вильнёт -
И ты готов ко всепрощенью.
Глядишь, повесишь ты, банкрот,
Её опять к себе на шею.

А нет, жизнь проводи в тоске,
Один неделя за неделей
Сиди и плачь на стульчаке
Несчастным маленьким Тюфтелей.

29.
Худо-бедно жизнь почти прошла.
Что бы замутить такое далее?
Мне за шестьдесят. Поет мулла
У моей квартирки под Анталией.

Словно на работу, по утрам
Я хожу на море Средиземное,
Завершая с горем пополам
Житиё-бытьё своё проблемное.

Море, солнце, фрукты... Просто рай!
Только у меня от скуки челюсти
Сводит почему-то этот край
И его бесхитростные прелести.

Прошлою зимою расцвели
Розы за окном моей обители.
Всё тут так и прет из-под земли!
Эх, глаза бы этого не видели...

Принесла мне Турция печаль.
Здесь такие пережил атаки я,
Что не лезет в рот мне ни миндаль,
Ни рахат-лукум, ни даже ракия.

Понял я, седая голова,
Испытав все тридцать три несчастия:
Нету для мужчины существа
Разлюбившей женщины опаснее.

Турция, не по своей вине,
Некогда пленительная, сладкая,
Перестала ты казаться мне
Дивной экзотической загадкою.

С духом соберусь - уеду прочь
Я отсюда волею-неволею,
За себя свою оставив дочь
Пялиться с мамашей на магнолии.

30.
Общаться с ребёнком от бывшей жены
Никак не возможно не ранясь -
Такая же, как от прошедшей войны,
Печальная, с горечью, радость.

31.
Морозы русские суровы.
Закутанный, едва дыша,
Во тьме идёшь через сугробы,
И еле теплится душа.

Но не нуждается в подмоге
Твоя душа, она всегда
В своей покоится берлоге
В такие злые холода.

Ты не тревожь её покоя,
Пускай излечится во сне.
Она расстанется с тоскою
И встрепенется по весне.

Зима - такое время года,
Всех остальных времён лютей,
Когда не только спит природа,
Но спят и души у людей.

Я жил в одной стране заморской,
Был поначалу страшно рад,
Там рай, зимой там не замерзнешь,
Хотя, конечно, летом ад.

Душа томилась незаметно,
Как будто всунутая в печь,
Металась и искала тщетно,
Когда бы ей хоть как прилечь.

Там, на чарующем Востоке,
Моя кружилась голова,
Я думал, что душа в восторге,
А оказалось, чуть жива.

Иду в декабрьскую стужу
Я наконец в родной стране,
Несу свою больную душу,
Она спокойно спит во мне.

32.
Обхожусь без собаки, без кошки,
Ожидая целебной весны.
Словно фильмы в морозном окошке,
Снятся мне безобразные сны.

Жизнь уходит на сны, иссякая,
В мои грёзы ты входишь, маня,
И живешь в них, такая-сякая,
Без меня, без меня, без меня...

33.
«Мои глаза лишились единственного света, дававшего им жизнь, у них остались одни лишь слёзы для той единой цели, чтобы плакать не переставая».
Г.-Ж. Гийераг

Год назад свою я бросил клячу,
То ли кляча кинула меня,
С той поры я то и дело плачу,
Вспоминая жизнь с ней, размазня.

Ехал, например, вчера маршруткой,
Снова в мозг прокрался мемуар,
Как ходил я с нею, незабудкой,
В Трускавце за пищей на базар.

Сало ли, вареники, колбаска -
В Украине много смачных* блюд.
Только вспомнил, у меня, будь ласка**,
Слёзы по щекам уже текут.

Смотрят пассажиры удивленно:
Взрослый дядька плачет на ходу,
Я же в мыслях со своей матроной
Покупаю вкусную еду.

Я хочу признаться по-пацански:
Я свою супругу, верный тыл,
Очень уважал и опасался,
То есть, что греха таить, любил.

С нею я шагнул бы к тигру в клетку,
Сам не знаю, как так вышло, блин:
Мы вдвоём отправились в разведку,
Но назад вернулся я один.

Разошлись с дражайшей половиной
Мы в глухом, загадочном лесу,
И пускаю я теперь с повинной
Перед пассажирами слезу.

В Трускавец поеду и с вокзала
Побегу вприпрыжку на базар:
Вдруг она там покупает сало,
Ждет меня, чтоб оплатил товар.

34.
Досталось бывшей от меня жильё,
Имущество и дочка-невеличка.
На долгую же память от неё
Остались мне словечки и привычка.

Иду я «шпать», случается «жиза»,
«Круть» происходит, а когда непруха,
Закатываю к небу я глаза
И рот кривлю от уха и до уха.

Я вроде видный из себя мужик,
Не скандалист, но с этой мордой кислой
Достану изо рта еще язык
И выгляжу, наверно, как актриса.

Навряд ли ожидает наперед
Хоть кто-то от меня такого бзика,
Сбиваю сплошь и рядом я народ
Гримасой недовольства с панталыка.

Привычка прицепилась - пустяки,
Супруге бывшей, королеве драмы,
Строчу я бесконечные стихи
Про все свои терзания и раны.

Эх, мне отца бы Сергия топор,
Чтоб разом палец отрубить и порчу!
А то, вишь, я страдаю до сих пор
И даже ей в угоду рожу корчу.

35.
Давно уж бывшей нет в помине.
Бог знает, где и с кем живет.
Но восхищаться ей, богиней,
Я продолжаю, идиот.

Без передышки дифирамбы
Слагаю ей упрямо я.
Как джин из сказки, я - раб лампы,
Где лампа - бывшая моя.

Ищу её глазами всюду,
Всех женщин сравниваю с ней.
Я так любил её, иуду.
Я так ей верил, ротозей.

Обследовав весь мир окрестный,
Разнюхал я себе во вред,
Что лучше бывшей расчудесной
На белом свете женщин нет.

Не существует идеальней
Её, великой и святой,
Такой неутомимой в спальне,
Такой искусной за плитой.

С какой бы новенькой мартышкой
Ни завалился я в кровать,
Полночи буду ей о бывшей
Я увлечённо заливать.

Досталась же судьбина злая
Нам вместе с бывшей на двоих:
Она живет, весь день икая,
А я ей шлю икоту, псих.

Слыхал я, с бывшею мытарства
Умеет время врачевать.
Мол, время - лучшее лекарство.
Скажите, где его достать?

36.
Ты скажи мне правду, образина,
Как, моею будучи женой,
Ты меня собою заразила
Так, что без тебя я сам не свой?

В чём твое особое искусство?
Ты куда мне примотала нить,
Чтоб, тревожа ею мои чувства,
За развод с тобой меня казнить?

Я пытаюсь, распаляясь гневно,
На тебе поставить жирный крест,
Только это у меня плачевно
Вызывает каждый раз протест.

Стала мне мила любая малость
В той тебе, когда-то дорогой,
Как ты громко поутру сморкалась,
Зажимая в ванне нос рукой...

Вспоминаю я, пуская сопли,
Без причин хотя бы раз на дню
Твой такой бойцовский внешний облик
И такое лакомое ню.

Зренье у меня уже ни к чёрту,
Я теперь в печали и тоске
Лишь твою, одну и ту же, морду
Вижу у всех женщин вдалеке.

Но не потому ли ты кумиром
Стала мне, оставшись во врагах,
Что моя турецкая квартира
Оказалась у тебя в руках?

Ты звала меня приехать в гости.
Будет снова около тебя
Мучиться от страсти и от злости
Человек безвольный, то есть я.

Ты уже к чужой привыкла боли,
Удаляя волосы с лобков.
В солнечной Аланье мало, что ли,
Для тебя турецких мужиков?

Помню твой, хоть и таю обиду,
Мне на день рожденья вкусный торт,
Поломаюсь я ещё для виду,
Сдам квартиру и - в аэропорт.

Я приеду, не соображая,
В твой, моим когда-то бывший, дом,
Выйдешь ты навстречу мне чужая
И меня облобызаешь ртом.

Твоего не будет дома сына,
А во мне ещё не будет зла...
Ты скажи мне правду, образина,
Чем меня, тупицу, ты взяла?

37.
Осуществили мы с женой
Простую процедуру:
Приобрели себе домой
В универсаме куру.

Доверчивый молодожён,
Наивен и беспечен,
Был я на кухне поражён
Женою в этот вечер.

Мы сели с нею у стола,
Супруга на котлеты
В один момент ободрала
Всю куру до скелета.

Скелет был спрятан про запас
Храниться в морозилку...
Казалось бы, о чем рассказ?
Предвижу я ухмылку.

Бывает, подперев рукой
Башку, вздохну я томно:
Не встретить мне уже другой
Такой же экономной!

Она трудилась, как пчела,
Я ей поверил сдуру,
И, разведясь, ободрала
Она меня, как куру.

38.
Гляжу в глаза полупустые,
Понять пытаясь дабы,
Ну почему теперь в России
Такие злые бабы?

Вопросик этот мимоходом
Я задал в день весенний.
С тех пор прошло уже два года,
И вот вам объясненье.

Звоню по видео я доче,
И говорит мне лапа,
Придирчиво прищурив очи:
"Какой ты старый, папа!"

Увы мне! Жизнь людей калечит,
И, оказавшись рядом,
Нам, старикам, потрафить нечем
Пытливым женским взглядам.

Прости мне, дочь, мои морщины
И что я с мамой в ссоре,
И то, что деньги та стащила,
Чтоб жить с тобой на море.

39.
Я любил врагу не пожелаю!
Как еще, Ромео, не погиб.
В самую обычную шалаву,
Как в богиню, по уши я влип.

Ни минуты жить не мог без стервы!
Наизнанку вывернул нутро
И сложил к ее ногам все нервы
И, конечно, всё свое добро.

На меня влюбленным нежным взглядом
Козья морда пялилась с утра.
Верил я оторве, буду гадом,
Как обычно верят фраера.

Говорила, что навек со мною,
А сама, едва пройдя в ферзи,
За моей широкою спиною
Что творила, боже упаси!

Жил я с нею, вечный недолюбок,
Как с коронавирусом, в бреду
И прощал любой её проступок,
Как всегда, за секс и за еду.

Баба-дура, лишь разбогатела,
Сразу мне под зад дала пинок,
Чтобы умолял я обалдело
О пощаде, маменькин сынок.

Оказавшись без своей царицы,
Позабыл я чудом про всё зло
И опять мечтаю завалиться
Под ее уютное крыло.

Буду, на продавленном матраце
Снова поместившись наверху,
Отыскать любовь ко мне стараться
Регулярно у неё в паху.

Буду прорываться по-геройски
Через герпес, через кандидоз,
Чтобы получить ответ по-свойски
На один мучительный вопрос.

Почему любовь такая штука,
Что похожа больше на обман,
И мила последняя гадюка,
Если ты любовный наркоман?

40.
Вот и рухнула связь,
Обнажая предел:
Ты обычная мразь,
Как же я проглядел?

Ты смогла лишь украсть
Мою дочь и жильё.
Ты не страсть, а напасть,
Не жена, а жульё.

Ты ещё изо рта
Изрыгаешь слова,
Но твоя клевета
Изначально мертва.

Я последний кретин
И несчастный отец,
Но, оставшись один,
Я не сдох, молодец.

Не свихнулся с тоски,
Не ушёл я в запой,
Сочиняю стишки
И слежу за собой.

Как солдат на войне,
Я душою окреп.
Мне хватает вполне
На квартиру и хлеб.

Всё сняло как рукой,
Весь мечтательный дым.
Я с тобою, другой,
Стал таким же, другим.

Полыхают в огне
Сцены прежних утех,
Вызывая во мне
Отвращенье и смех.

Забавляет теперь
Меня мучивший стих,
Как ты ломишься в дверь,
А я в страхе затих.

Просыпаюсь с ранья.
Как идёт СВО?
Нету больше вранья
И другого всего.

Там, где лжи круговерть,-
Кутежи, карнавал.
А где правда, - там смерть,
Мёрзлых трупов навал.

Вновь во имя любви
Поднимаю свой стяг,
Пусть он порван, в крови
После всех передряг.

Засверкали глаза
Всем богатством цветов.
К новым я, егоза,
Приключеньям готов.

41.
Ты была не сказкой неземною,
А банальной хитрой разведёнкой,
И легко разделалась со мною,
Потому что думал я мошонкой.

42.
На столе бутылка,
А в руке стаканчик.
Пишет тебе, милка,
Бывший твой пацанчик.

Хрустнул аппетитно
На зубах огурчик.
Жаль, что так обидно
Слился наш лямурчик.

Водка, отвечаю,
Застревает в глотке,
Так я, блин, скучаю
По твоей пилотке.

Но не стану клянчить
У тебя улыбки.
Я крутой пацанчик,
А не фраер хлипкий.

Откушу я хлебца
И отрежу сала.
Стало мое сердце
Как кусок металла.

Что оно такое,
Мне по барабану,
Я его рукою
Из груди достану,

Со всего размаху
Так в окно заброшу -
У тебя от страху
Перекосит рожу.

Кинешься во двор ты,
Закричав истошно,
И назад мне орган
Принесешь в ладошках.

Запихнешь обратно,
Не разбив посуду -
Вот тебя тогда-то
Я прощу, приблуду.

43.
Время, как всегда, глаза умыло,
И спустя всего-то пару лет
Я гляжу на твой, когда-то милый,
А теперь такой чужой портрет.

Нет уже мне никакого дела,
С кем ты после нашего брачка
Развлекалась и под кем потела
В поисках другого мужичка.

Пережил я боль без адвоката.
В собственной квартире на окне
Я сменил жену на авокадо,
Безусловно преданное мне.

Поливаю я растенье, холю
И таращусь на него любя.
Я учусь ценить покой и волю,
Свой цветок и самого себя.

Приглашу я женщину к фонтану,
Посвящу ей время до утра,
Но любить уж никого не стану
Так, как я любил позавчера.

44.
"Предполагается в теории, что любовь есть нечто идеальное, возвышенное, а на практике любовь есть нечто мерзкое, свиное, про которое и говорить и вспоминать мерзко и стыдно". Л. Толстой

Что такое любовь?
Гормональный угар.
Это впрыснутый в кровь
Наркотический вар.

Это счастье и смех.
Это горе и стон.
Соблазнительный грех,
Гипнотический сон.

Это радость и бой.
Это рабство и плен.
Нестерпимая боль
От чудовищных сцен.

Это вор и судья,
Восхитительный культ.
Это дети, семья,
И развод, и инсульт.

Это взрывы в мозгу,
Это рай и содом.
Это жизнь на мосту.
Это смерть под мостом.

45.
Примостясь на дереве,
Полужив сидит
Воробей подстреленный,
Бедный инвалид.

С ранами болячими
Жизнь его не мёд,
Только он удачливый:
Полужив - не мертв.

Громко заливаются
Рядом соловьи.
Стреляный пытается
Песни петь свои.

Тужится, чирикает
В рваном пиджачке
И по ветке прыгает
На одной ноге.

Глаз его единственный
За двоих остёр:
Видит, в кроне лиственной -
Страшный визитёр.

Стреляный воробушек
Мигом наутёк.
Он свою головушку
Раньше б так берёг.

Соловьи замешкались,
Трели выводя,
И не стало меньшего
В стае соловья.

Кровью, пухом, перьями
Омрачив пейзаж,
Спрыгнул с жертвой с дерева
Хищный персонаж.

Завершилась дикая
Сцена с соловьем.
Наш пострел чирикает
Дальше о своем.

46.
«Реки – что человеческие судьбы: у них много поворотов, но нет пути назад». В. Астафьев

Я завершил свой труд неимоверный:
Изжил посттравматический невроз.
Моя душа очистилась от скверны,
Мои глаза избавились от слёз.

Я не сошёл с ума, не двинул кони,
Всё перенёс на собственных плечах.
Лежу теперь, счастливый, на балконе
В весенних ослепительных лучах.

Неплохо жить на Средиземном море,
В Аланье... Да гори она огнём!
В Санкт-Петербурге я забыл о горе
И загораю на балконе днём.

Здесь солнце не побалует так часто,
Зато и не обуглится народ.
Возможно, что в моей судьбе начаться
Какой-то новый должен поворот.