Мёртвый Бог
God is there.
Or God is dead.
Then who is God?
We are. Against.
Словно слюдяное чёрное облачко
над хрустальной иглою отчего дома.
Привет тебе, мой кровоглазый боженька,
детские воспоминания взглядом скомканы
твоим, прерывающимся дыханием
в одну маленькую котомочку собраны.
Разбитая игла мои пальчики омыла дождичком
из стеклышек — когда хрупкие стены дома
о громко кричащие доводы, и всё-таки нечеловеческое
что-то внутри глаз истомленных разнеслось,
как неблагие вести — вихрями во все стороны.
О, мой Богоподобный!.. Не бей — мне очень больно!
И короткие ноги твоей андрогинной дочери,
не сади на плечи перед чёрным алтарём.
Загадка ли, тайна — зарделась заря огненнАя
и в каждой частичке иголочки
красными бликами преломленА —
она только или это глаза кровогложущие?
Загадка, тайна, секрет — фамильное зодчество,
я бросаю вам под ноги те же дОждинки,
загребая из-за платьев, и режу пальцы,
и плачу об остановке. Не-господи!
Если у тебя идёт кровь, значит, тебя убить можно?
Если у меня шла — значит, я убила Бога.
И самой растреклятой хрустальной ночью,
нежно обняв за щёки, прижав к животику,
я глажу твою дрожащую на холоде голову.
И твои волосы уже насквозь от стекла промокли,
и почернели от слюдяной крошки.
Скажи мне, тебе страшно? Очень-очень?..
Пха-а... пха-а... ха-а-а... те самые вздохи-точки —
каждый вздох — новое чувство, всегда — точка,
я знаю, что месть — это рука, держащая меч.
Знаю, что справедливость — сам клинок точный.
Как стихия, беспристрастный и беспрекословный,
дыхание Бога всегда идёт послесловием,
а на моих ногах мелко дрожит Демиург...
Чёрная пыль дрожит в воздухе...
— Зачем ты разрушила отчий дом?..
— Шшш... Тише, старик, мы просто поиграем
в ножички — видишь? Я всего лишь расчерчу квадраты,
потом всего лишь брошу в каждый из них по ножичку.
Свободное падение обеспечит точность.
Один вонзится в плечо, другой
— в мошонку.
Скажи мне, если ты чувствуешь боль,
если кровоточИшь, значит, тебя убить
...можно?
Свидетельство о публикации №126100800421