Дело о похищенном отсутствии

---------------------------------
ДЕЛО О ПОХИЩЕННОМ ОТСУТСТВИИ
Жалоба Метонимии на Метафору

о незаконном присвоении всей славы поэтического языка

---

Пролог

В суд явилась вещь

В Палату переносных значений,
Отдел сходства, смежности,
утраты
и возвращения отсутствующих.

От Метонимии.

Место жительства:

рядом.

Не похоже на.

Не словно.

Не как будто.

Рядом.

В комнате.

На столе.

В рукаве.

В запахе.

В следе.

ЖАЛОБА

на Метафору,

которая на протяжении веков

получает почти всю славу

за поэзию.

Если небо стало морем —

Метафора.

Если сердце стало камнем —

Метафора.

Если ночь надела платье —

Метафора.

Если время — река,

любовь — огонь,

жизнь — дорога,

душа — птица —

все аплодируют.

А если

после смерти человека

на спинке стула

остаётся его пиджак

и никто в доме

три месяца

не решается его снять,

говорят:

деталь.

Прошу разъяснить:

почему сходство считается поэзией,
а близость — всего лишь вещью?

---

I

Позиция истца

Я не умею

превращать луну

в серебряную монету.

Не умею

делать из облака

корабль.

Не говорю,

что глаза —

звёзды.

У меня другая работа.

Я беру

чашку.

Ту самую.

С маленькой трещиной

у ручки.

И если из неё

двадцать лет

пил один человек,

мне не нужно

говорить:

чашка похожа на него.

Она не похожа.

Она была

в его руке.

Вот моя власть.

Не сходство.

Прикосновение.

---

II

Метафора отвечает

Метафора вошла

в зал

не через дверь.

Дверь на секунду

стала горизонтом,

и она просто

перешла его.

— Эффектно, —

сказала Метонимия.

— Зато понятно, —

ответила Метафора.

— Именно.

Ты всегда

входишь красиво.

— А ты хотела бы,

чтобы я входила

в старой куртке?

— Если куртка

кому-то принадлежала —

возможно.

Метафора улыбнулась.

— Ты жалуешься

не на меня.

Ты жалуешься

на зрителей.

Им нравится

видеть прыжок.

А ты

работаешь так близко,

что тебя

не замечают.

Метонимия сказала:

— Вот поэтому

мы и здесь.

---

III

Свидетель — перчатка

Вызвали Перчатку.

Левая.

Женская.

Тёмная.

В одном месте

растянута ткань.

— Кого вы представляете? —

спросил суд.

— Никого.

Метонимия вздрогнула.

— Простите?

Перчатка продолжила:

— Я вещь.

Сама по себе

я никого

не представляю.

Меня могли купить.

Потерять.

Передать.

Украсть.

Надеть один раз.

Носить двадцать лет.

Если вы не знаете,

чьей рукой

я была согрета,

я просто

перчатка.

Метонимия опустила глаза.

Суд записал:

«Предмет без происхождения
не получает права
на чужое присутствие».

Метафора

впервые

не улыбнулась.

---

IV

О происхождении

Метонимия поднялась.

— Принимаю.

Я не хочу,

чтобы любую

старую чашку,

пуговицу,

шляпу,

трость,

письмо

автоматически

назначали

представителем человека.

У меня есть

одно требование.

Происхождение.

Касание.

История.

Связь.

Если вещь

не была рядом —

она не имеет права

притворяться

следом.

Судья спросил:

— Значит,

даже вы

не можете

назначить предмет

символом

по собственному желанию?

— Конечно нет.

— А поэты часто могут.

Метонимия

посмотрела

в зал.

— Вот ещё одна

моя жалоба.

---

V

Свидетель — пустой стул

Принесли

деревянный стул.

Простой.

Спинка стёрта

у правого края.

Ножка

чуть короче остальных.

Он покачивался.

Судья спросил:

— Кто здесь

сидел?

Стул молчал.

— Вы можете

ответить?

Молчание.

Из последнего ряда

поднялась женщина.

— Мой отец.

— Откуда вы знаете?

— Он всегда

сидел здесь.

— Другие?

— Иногда.

— Тогда почему

этот стул —

он?

Женщина

подошла.

Провела пальцем

по стёртому месту.

— Потому что

здесь

его ладонь

каждый вечер

искала край,

когда он вставал.

Метонимия

ничего не сказала.

Ей не было нужно.

---

VI

Метафора подаёт встречную жалобу

— Теперь моя очередь, —

сказала Метафора.

— На что жалуетесь?

— На то,

что меня считают

лгуньей.

Судья поднял бровь.

— Разве вы

не говорите,

что один предмет —

другой?

— Нет.

Я говорю:

между ними

есть дорога,

которой раньше

никто не видел.

Если я говорю:

память — снег,

я не утверждаю,

что воспоминания

состоят из воды.

Я показываю,

что они

могут

покрывать,

таять,

слепить,

хранить следы,

исчезать

от первого тепла.

Я не подменяю

вещь.

Я открываю

сходство,

которое меняет

обе.

Метонимия

тихо сказала:

— Если меняет обе.

— Именно.

---

VII

Свидетель — мёртвая метафора

В зал внесли

выражение:

«время идёт».

Оно выглядело

усталым.

— Вы Метафора?

— Когда-то.

— А теперь?

— Теперь

меня почти

не замечают.

Я хожу

каждый день.

Люди говорят:

время идёт,

время прошло,

время пришло,

и уже

не видят ног.

Метафора посмотрела

на Метонимию:

— Видишь?

У меня тоже

бывает смерть.

Моё наказание —

успех.

Если я слишком хорошо

приживусь,

люди забудут,

что когда-то

между двумя вещами

была пропасть.

---

VIII

Метонимия смеётся

— Тебе хотя бы

полагается

красивая смерть.

Ты становишься

языком.

А я?

Я могу

триста лет

работать

в одном жесте

и оставаться

«деталью».

Человек говорит:

я перечитываю Пушкина.

Он не перечитывает

человека Пушкина.

Он читает

текст.

Но имя автора

входит вместо произведения —

и никто

не вызывает меня

на сцену.

Говорят:

обычная речь.

Пьют

ещё одну чашку.

Читают

ещё одного Толстого.

Слушают

Моцарта.

Весь мир

наполнен мной.

Но стоит спросить:

кто самая поэтическая

из фигур?

И все

смотрят на неё.

Метафора

слегка поклонилась.

---

IX

Вызвали Индекс

Из коридора

вошёл След.

Грязный отпечаток

ботинка.

— Назовитесь.

— Индекс.

— Вы родственник

Метонимии?

— Иногда нас

путают.

— В чём разница?

След посмотрел

на пол.

— Я связан

с причиной.

Дым —

с огнём.

След —

с ногой.

Шрам —

с раной.

Отпечаток —

с прикосновением.

Мне не обязательно

быть фигурой речи.

Я могу быть

просто фактом.

Метонимия спросила:

— Но я могу

взять тебя

в работу?

— Можешь.

Если поэт

не забудет,

что сначала

я был

следствием,

а уже потом

стал

способом говорить.

---

X

Вызвали Символ

Символ явился

с короной.

— Почему корона? —

спросили.

— Видите?

Именно поэтому

меня нельзя

путать с соседями.

Корона

может быть

реальной вещью.

Может обозначать

монарха

по смежности.

Может означать

власть

по соглашению культуры.

Может войти

в метафору.

Может стать

частью целого.

Один предмет.

Несколько

разных отношений.

Я не живу

в самом предмете.

Я живу

в том,

каким путём

он связан

с другим.

Судья

долго смотрел

на корону.

Потом сказал:

— Похоже,

мы судим

не вещи.

Мы судим

отношения.

В зале

что-то изменилось.

---

XI

Метафора и Метонимия меняются местами

Суд предложил

эксперимент.

На стол положили

старые мужские часы.

Женщина сказала:

— Это отец.

Метонимия

сразу поднялась:

— Моя территория.

Часы принадлежали

отцу?

— Да.

Он носил их

каждый день.

— Есть связь.

Я допускаю.

Метафора спросила:

— А что делают часы

сейчас?

Женщина ответила:

— Стоят.

— А отец?

Она ничего

не сказала.

Метафора

подошла ближе.

— Если часы

становятся

его временем,

которое остановилось,

это уже

не только смежность.

Метонимия

посмотрела

на часы.

— Значит,

ты вошла

после меня.

— Возможно.

— Через мой мост?

— Возможно.

— И что теперь?

Метафора улыбнулась.

— Теперь

не надо выбирать,

кто из нас

победил.

---

XII

О смешанных преступлениях

Следствие установило:

поэты часто

совершают

смешанные операции.

Предмет

сначала приходит

как след.

Потом становится

метонимией.

Потом через него

рождается сравнение.

Потом оно

обрастает культурой

и становится символом.

Потом символ

настолько привычен,

что превращается

в фон.

То, что начиналось

как близость,

заканчивает

сходством.

То, что начиналось

сходством,

может вернуть

нас к вещи.

Судья спросил:

— Тогда зачем

вообще различать?

Метонимия

и Метафора

ответили

одновременно:

— Чтобы знать,

откуда пришёл

смысл.

---

XIII

Протокол неправильного чтения

К делу приобщили

несколько ошибок.

Ошибка первая:

«Есть предмет —

значит метонимия».

Нет.

Может быть

просто предмет.

Ошибка вторая:

«Есть перенос —

значит метафора».

Нет.

Переносов

много.

Ошибка третья:

«Красивое —

значит символ».

Нет.

Красота

не выдаёт

полномочий.

Ошибка четвёртая:

«Если можно придумать

глубокое значение,

значение там было».

Нет.

Читатель

тоже умеет

подделывать

документы.

Ошибка пятая:

«Автор умер —

значит вещь

говорит за него».

Нет.

Иногда вещь

ничего

не знает.

---

XIV

Читателя вызывают на допрос

Читатель

вошёл

с карандашом.

— Вы понимаете,

что происходит

в стихотворениях?

Он подумал.

— Иногда.

— А когда не понимаете?

— Тоже иногда

понимаю.

— Как это?

— Додумываю.

Метонимия

наклонилась вперёд.

— Вот.

А потом

он обвиняет

меня.

Читатель возмутился:

— Но вы же

оставляете пробелы.

— Оставляем.

— Значит,

я должен заполнить.

Метафора сказала:

— Не всё,

что можно заполнить,

имеет право

быть заполнено.

Читатель

покрутил карандаш.

— Тогда зачем

вы нужны?

Метонимия ответила:

— Чтобы ты

не только получил

значение,

но прошёл

к нему

правильной дорогой.

---

XV

Дорога

После этих слов

в суде

погас свет.

Осталась

одна дорожка.

Слева

лежали вещи:

чашка,

письмо,

волос,

ключ,

пиджак,

след.

Справа

светились

другие:

море,

пламя,

снег,

птица,

ночь,

звезда.

Между ними

не было

одной дороги.

Были десятки.

Некоторые

обрывались.

Некоторые

пересекались.

Некоторые

шли через память.

Некоторые —

через сходство.

Через прикосновение.

Через привычку.

Через часть

и целое.

Через причину.

Через обряд.

Через язык.

Судья прошёл

несколько шагов

и понял:

поэзия

не живёт

в предметах.

Она живёт

в том,

какая связь
получила право
между ними возникнуть.

---

XVI

Метонимия отказывается от главного требования

— Я снимаю

требование

о признании меня

главнейшей фигурой.

Метафора удивилась.

— Почему?

— Потому что

сделала бы

то же самое,

на что жаловалась.

Превратила бы

одну связь

в хозяйку

всего языка.

Судья спросил:

— Тогда чего

вы хотите?

Метонимия ответила:

— Чтобы меня

не путали

с бедной родственницей

воображения.

Я не менее

поэтична

оттого,

что не прыгаю

между далёкими мирами.

Иногда

достаточно

одной настоящей вещи,

которая

действительно

касалась

того,

кого больше нет.

И весь язык

должен

отступить.

---

XVII

Метафора тоже меняет требования

— И я

хочу внести

уточнение.

Не называйте

моим именем

каждое украшение.

Я не обязана

делать текст

красивее.

Моя работа —

не блёстки.

Если после меня

оба мира

остались

такими же,

как были,

значит,

возможно,

я вообще

не работала.

Настоящее сходство

опасно.

После него

ты уже

не можешь

совсем прежними глазами

увидеть

ни огонь,

ни любовь.

Ни снег,

ни память.

Я не украшение.

Я —

перестройка зрения.

---

XVIII

Решение суда

Палата постановила:

Метафору

не считать

царицей поэзии.

Метонимию

не считать

служебным переносом.

Признать:

Метафора

строит мост

по сходству,

но сходство

должно быть

работающим,

а не декоративным.

Метонимия

строит мост

по смежности,

но смежность

должна иметь

происхождение,

а не быть

назначена произвольно.

Индекс

не считать

автоматически Метонимией.

Символ

не выводить

из красоты предмета.

Часть и целое

рассматривать

отдельно,

когда это

меняет механизм.

Допустить

смешанные переходы,

если каждый

может предъявить

свою дорогу.

И самое главное:

одинаковое слово
может служить
разным отношениям.

Поэтому

значение определять

не по вещи,

а по связи.

---

XIX

После суда

Метафора

и Метонимия

вышли вместе.

Шёл дождь.

— Дождь —

слёзы неба? —

спросила Метонимия.

Метафора поморщилась.

— Не сегодня.

Они прошли

мимо кафе.

За стеклом

на столе

стояли

две чашки.

За одной

никого.

Метонимия

остановилась.

— Вот.

Метафора

посмотрела.

— Ты знаешь,

кто там сидел?

— Нет.

— Тогда

пока ничего.

Они пошли дальше.

Метонимия

не обиделась.

Это был

хороший урок.

---

XX

Комната

Вечером

они вошли

в другую комнату.

На столе

лежали часы.

Те самые.

Женщина сидела

у окна.

— Они отца? —

спросила Метонимия.

— Да.

— Вы уверены?

— Я сама

снимала их

с его руки

в больнице.

Метонимия

тихо

встала рядом.

Метафора

не вмешивалась.

Женщина

завела часы.

Они пошли.

Тик.

Тик.

Тик.

Она слушала.

Потом сказала:

— Странно.

Его время

закончилось,

а это

снова идёт.

Метафора

подняла голову.

Метонимия

посмотрела

на неё.

На этот раз

ничего

не пришлось

объяснять.

---

XXI

Ночь

Часы шли.

За окном

двигались облака.

Женщина уснула

в кресле.

Метафора

сидела

с одной стороны стола.

Метонимия —

с другой.

Между ними

тикали часы.

— Чьи они сейчас? —

спросила Метафора.

Метонимия подумала.

— Его.

Потом добавила:

— И её.

— Так можно?

— Теперь —

да.

— Почему?

Метонимия

посмотрела

на спящую женщину.

— Потому что

след

тоже может

сменить роль,

не меняя

происхождения.

Метафора улыбнулась.

— Ты начинаешь

говорить

как я.

— Нет.

Я начинаю

лучше слышать

себя.

---

Эпилог

Когда вещи остаются

Утром

женщина ушла.

Часы остались

на столе.

В комнате

не было

ни Метонимии,

ни Метафоры.

Только свет.

Пыль.

Стул.

Остывшая чашка.

Часы.

Тик.

Тик.

Тик.

Если бы вошёл

чужой человек,

он увидел бы

старую вещь.

И ничего больше.

Но женщина,

вернувшись вечером,

ещё с порога

услышала

этот звук

и на секунду

остановилась.

Ей не понадобилось

говорить:

отец — это часы.

Это было бы

неправдой.

Не понадобилось

говорить:

часы означают отца.

Это было бы

слишком бедно.

Она просто

подошла

и положила ладонь

на холодный металл,

которого когда-то

касалась

другая ладонь.

И этого

оказалось

достаточно.

---

Последняя запись по делу

В деле осталось

одно примечание,

написанное

двумя почерками.

Первый:

«Не всякая даль
требует Метафоры».

Второй:

«Не всякая близость
имеет право называться Метонимией».

Ниже —

общая строка:

«Поэзия начинается не там,
где одна вещь заменяет другую,
а там, где между ними возникает связь,
после которой обе уже невозможно
видеть совершенно отдельно».