в цветовороте ротко

фонарь метает в комнату оранжевый.
невмоготу. лежу обескураженный.
второе солнце в ночь? ты, видно, спятил,
хмельной фанат глубокоглазных впадин.

портьеры разразились смехом тканевым.
заело их — не сдвинуть. словно камнем вам
зажало кольца. и смеётесь дерзко,
хотя не вровень даже занавескам.

из носа сгустки тёплые закапали —
кровь расстелилась в форме грубой камбалы.
она красна, не зреет, как морошка,
темнеет, как упитанная вошка.

измотанный, по лестничной площадке я
мечусь наружу, но походка шаткая.
и шаткие ступени, стены и перила.
споткнулся и проехал о мосточки рылом.

фонарь нагнулся весь в недоумении.
я вскакиваю на него со рвением,
в кронштейн вцепляюсь и душу, душу упорно.
кульком надулась лампа с зёрнами попкорна.

хлопок. осколки разлетелись в стороны,
лучи оранжевые напрочь порваны.
нет... я застрял среди стекла во мгле раздетой —
один, в безмерном ожидании рассвета.