Дело о похищенном я

------------------------

ДЕЛО О ПОХИЩЕННОМ «Я»

Жалоба Я на Нарцисса

за многолетнее содержание личности в заложниках у собственного отражения

---

Пролог

В суд пришло местоимение

В Палату внутренней собственности,
Отдел личности,
границ
и незаконного присвоения отражений

явился заявитель.

Без фамилии.

Без фотографии.

Без рекомендательных писем.

В графе
«Наименование»

он написал:

Я.

Секретарь нахмурился.

— Чьё?

— Моё.

— Имя заявителя?

— Я.

— Полностью.

Заявитель посмотрел
на него устало.

— В этом
и состоит дело.

ЖАЛОБА

на Нарцисса,

который всю жизнь

произносит моё имя,

говорит:

я,
мне,
меня,
обо мне,
со мной,

но фактически

держит меня

в запертом помещении

между зеркалом

и чужими глазами.

Прошу суд установить:

человек,

который бесконечно занят собой,

ещё не обязательно

встречался

с собой.

---

I

О месте содержания

Меня держат

не в теле.

Не в комнате.

Не в памяти.

Моя камера

сложнее.

С одной стороны —

зеркало.

С другой —

чужой взгляд.

И между ними

он заставляет меня

ходить

туда-сюда.

Если зеркало говорит:

красив —

я должен

радоваться.

Если человек говорит:

талантлив —

я обязан

расти.

Если никто

ничего не говорит —

меня как будто

нет.

Понимаете?

Моё существование

поставлено

на внешнее электроснабжение.

Стоит отключить

аплодисменты —

начинается авария.

---

II

Позиция Нарцисса

Ответчик вошёл

уверенно.

Хорошо одет.

Спокойный.

Слегка уставший

от необходимости

объяснять очевидное.

— Я обвинение

не понимаю.

Мне ставят в вину,

что я люблю себя?

Разве человек

не должен иметь

самоуважение?

Разве плохо

знать себе цену?

Разве скромность

не бывает

прикрытием слабости?

Я просто

не позволяю миру

недооценивать меня.

Судья спросил:

— А если мир

вас не оценивает?

Нарцисс пожал плечами.

— Значит,

мир ошибается.

В дальнем конце зала

Я

тихо сказал:

— Вот именно.

---

III

Я даёт показания

— Он не любит меня.

В зале засмеялись.

Я продолжило:

— Вы думаете,

это невозможно.

Вы видите,

сколько времени

он посвящает себе.

Сколько говорит

о себе.

Сколько защищает.

Сколько сравнивает.

Сколько доказывает.

Но посмотрите внимательнее:

когда я слабое —

он меня прячет.

Когда испуганное —

презирает.

Когда ошибаюсь —

переписывает историю.

Когда завидую —

называет других

недостойными.

Когда нуждаюсь

в любви —

говорит,

что это они

должны нуждаться

во мне.

Когда мне стыдно —

он ищет виноватого.

Он разрешает мне

существовать

только в тех состояниях,

которые можно

показать людям.

Разве это любовь?

Это кастинг.

---

IV

Свидетель — Зеркало

Принесли Зеркало.

Нарцисс улыбнулся.

— Наконец-то

объективный свидетель.

Зеркало сказало:

— Не спеши.

— Ты же показываешь меня.

— Нет.

Я показываю

поверхность,

которую могу вернуть.

Я никогда

не видело,

как ты

просишь прощения,

когда никто

не смотрит.

Не знаю,

что ты делаешь

с чужой болью.

Не отражаю

твоё обещание.

Не вижу,

кого ты предал

из страха

показаться слабым.

Я вообще

не умею

показывать человека.

Только свет,

который от него

вернулся.

Нарцисс побледнел.

Зеркало добавило:

— Это ты

сделал меня

биографом.

---

V

Особое заявление отражения

Из зеркала

вышло Отражение.

Все отступили.

Оно было

точно похоже

на Нарцисса.

Только движения

начинались

на долю секунды позже.

— Я тоже

хочу подать жалобу.

Нарцисс вскочил:

— Ты — это я.

Отражение улыбнулось.

— Вот ещё одна

твоя ошибка.

Я не ты.

Я существую,

пока ты

стоишь передо мной.

Ты поднял руку —

я подняло.

Ты ушёл —

я исчезло.

Мне никогда

не приходилось

выбирать.

Ни любить.

Ни отвечать.

Ни оставаться,

когда хочется уйти.

Ни говорить правду,

когда она портит лицо.

Ты всю жизнь

мечтал

стать мной.

И называл это

любовью к себе.

---

VI

Чужие глаза

Вызвали

чужие глаза.

Тысячи.

Они вошли

молчаливой толпой.

Глаза матери.

Учителя.

Первой любви.

Начальника.

Соперника.

Подписчика.

Случайной женщины

за соседним столом.

Человека,

который однажды

не поздоровался.

— Что вы делали

с ответчиком?

— Смотрели.

— И всё?

— Для нас —

да.

Для него —

никогда.

Каждый взгляд

он превращал

в приговор.

Один взгляд:

«я прекрасен».

Другой:

«меня унизили».

Третий:

«мне завидуют».

Четвёртый:

«я никому не нужен».

Мы просто

смотрели.

А он

строил из нас

судебную систему,

в которой

каждый прохожий

получал право

определять,

существует ли он.

---

VII

Похвала

Похвала вошла

вся в цветах.

Нарцисс встал ей навстречу.

— Наконец.

Она прошла мимо.

Села рядом с Я.

— Вы знакомы?

— Слишком хорошо.

— Он вас любит?

Похвала устало

покачала головой.

— Он меня ест.

Сначала

одного слова

было достаточно.

Потом

нужно было два.

Потом —

публично.

Потом —

от человека

определённого уровня.

Потом —

так,

чтобы слышали другие.

Потом старая похвала

переставала действовать.

Мне приходилось

приходить снова.

Я думала,

что подтверждаю

его достоинство.

Оказалось,

я поддерживала

давление

в системе,

где всё время

была утечка.

---

VIII

Критика

Критика не вошла.

Её внесли

на носилках.

— Что случилось?

— Ответчик

не перенёс

моего присутствия.

Нарцисс возмутился:

— Она оскорбляла меня.

— Что вы сказали?

Критика открыла папку:

— «В третьем разделе

аргумент слаб».

— Вот!

Нарцисс вскочил.

— Вы слышите?

Судья перечитал.

— Здесь ничего

нет о вас.

— Как это нет?

— Здесь

о третьем разделе.

Нарцисс долго

смотрел на бумагу.

Словно впервые

увидел,

что ошибка

может находиться

не внутри человека,

а

в третьем разделе.

---

IX

Стыд

Когда вызвали Стыд,

Нарцисс закричал:

— Этого

я не знаю.

Из-под стола

послышался голос:

— Зато я

тебя знаю.

Стыд вышел

маленьким мальчиком.

Нарцисс отвернулся.

— Кто это?

Я поднялось.

— Самый старый

житель камеры.

Мальчик смотрел

в пол.

— Я появился

раньше зеркал.

Раньше успеха.

Раньше похвалы.

Когда он понял,

что каким-то

быть

нельзя.

Слабым.

Смешным.

Не первым.

Непонятым.

Неправильным.

Обычным.

Он построил

вокруг меня

дворец.

Чтобы никто

никогда

не догадался,

кто

сидит

в подвале.

---

X

Нарцисс требует удалить свидетеля

— Манипуляция!

— Кто его вызвал?

— Это попытка

оправдать слабость!

Мальчик вздрогнул.

Нарцисс увидел.

И замолчал.

Потому что

движение

было знакомым.

Так когда-то

вздрагивал

он сам,

услышав:

— Посмотри,

как другие

нормально могут.

Или:

— Не позорь меня.

Или:

— Ну что ты опять

такой чувствительный?

Или просто:

— Молодец.

Сказанное

только тогда,

когда он

был первым.

---

XI

В суд входит Другой

Другой пришёл

без титула.

Нарцисс сразу

насторожился.

— Кто вы?

— Не ты.

— Это понятно.

— Нет.

Тебе

как раз

не понятно.

Я существую

не для сравнения.

Не для восхищения.

Не для подтверждения.

Не для зависти.

Не для того,

чтобы становиться

хуже,

когда тебе хорошо,

и лучше,

когда тебе плохо.

У меня есть

центр,

который

не находится

в тебе.

Нарцисс усмехнулся:

— У каждого

свои интересы.

Другой покачал головой.

— Опять.

Ты услышал

не меня.

Ты услышал

мою функцию

относительно себя.

---

XII

Любовь пытается дать показания

Любовь вошла

осторожно.

Нарцисс оживился.

— Вот она

подтвердит.

Любовь сказала:

— Не уверена.

— Разве я

не любил?

— Иногда.

— Я дарил.

— Да.

— Заботился.

— Да.

— Ревновал.

— Очень.

— Значит?

Любовь подошла

к нему.

— Мне было трудно

понять,

любишь ли ты

меня

или состояние,

которое возникает

в тебе,

когда я

люблю тебя.

Нарцисс

будто перестал

дышать.

Любовь продолжила:

— Когда я восхищалась,

ты раскрывался.

Когда уставала —

обижался.

Когда имела

свою боль,

ты воспринимал её

как исчезновение

моего внимания.

Когда спорила,

ты слышал

не мысль,

а угрозу

своему образу.

Мне иногда

казалось,

что между нами

всегда стояло

зеркало.

И ты

смотрел

через меня

на себя.

---

XIII

Я возражает против любви как лекарства

Я поднялось.

— Прошу

не делать

из Любви

лечебное учреждение.

В зале

стало тихо.

— Другой человек

не обязан

долюбить Нарцисса

до здоровья.

Не обязан

жертвовать собой,

пока тот

научится

видеть.

Не обязан

становиться

вечным зеркалом,

в котором

однажды

случится чудо.

Любовь

может открыть дверь.

Но выйти

из комнаты

человек

должен сам.

Нарцисс посмотрел

на Я.

Впервые —

без ненависти.

---

XIV

О совершенстве

Совершенство

прислало письмо.

Само

не явилось.

В письме было:

«Ответчика

лично не знаю.

Он много лет

ссылается на меня

без доверенности.

Сообщаю:

я никогда

не обещало ему

права

не ошибаться.

Не требовало

быть лучшим.

Не поручало

сравниваться

со всеми.

Не просило

превращать каждую

неудачу

в катастрофу личности.

Прошу впредь

не использовать

моё имя

для преследования

живого человека

за то,

что он

живой».

Подпись:

Совершенство.

Приписка:

**«И вообще

меня здесь нет».**

---

XV

Обычность

Следующим свидетелем

вызвали Обычность.

Нарцисс встал.

— Я протестую.

— Почему?

— Она

не имеет отношения

к делу.

Обычность улыбнулась.

— Вот поэтому

меня и вызвали.

Она принесла

утро.

Обычную чашку.

Обычную рубашку.

Автобус.

Работу,

которую никто

не увидит.

Разговор,

в котором

не надо

производить впечатление.

Прогулку

без фотографии.

Доброе дело,

о котором

никто

не узнает.

Нарцисс смотрел

на всё это

с ужасом.

— И что здесь

особенного?

Обычность ответила:

— Ничего.

И вдруг

это прозвучало

как свобода.

---

XVI

Нарцисс остаётся без свидетелей

На одну минуту

суд выключил

все зеркала.

Запретил

похвалу.

Критику.

Сравнение.

Аплодисменты.

Осуждение.

Подписчиков.

Соперников.

Любовь вывели

из зала.

Другого тоже.

Нарцисс остался

один.

Не наказан.

Не унижен.

Просто

никто

не смотрел.

Он сначала

поправил воротник.

Потом понял,

что некому

заметить.

Сел.

Встал.

Прошёлся.

Снова сел.

Прошло

пять минут.

Лицо его

начало меняться.

Не стареть.

Не портиться.

Просто

перестало

держать выражение.

И тогда

из него

вышел

очень уставший

человек.

Он спросил

в пустоту:

— Если никто

не видит,

я есть?

Изнутри

ответило Я:

— Наконец-то

ты спрашиваешь

меня.

---

XVII

Встреча

Нарцисс закрыл глаза.

Там

не было зеркала.

Он ожидал

увидеть

что-нибудь

великое.

Безупречное.

Глубокое.

Особенное.

Но увидел

кухню.

Мальчика.

Разбитую чашку.

Отца,

который молчит.

Материнское:

— Не реви.

Первую двойку.

Первого человека,

который выбрал

не его.

Чужую победу.

Собственную зависть.

Свою жестокость.

Свои хорошие поступки,

которых никто

не заметил.

Предательство.

Верность.

Страх.

Нежность.

Скуку.

Мелочность.

Мужество.

Глупость.

Он хотел

открыть глаза.

Я сказало:

— Не надо.

— Это всё

я?

— Да.

— Но здесь

есть ужасное.

— Есть.

— И жалкое.

— Есть.

— И хорошее.

— Да.

— Что из этого

настоящее?

Я впервые

подошло к нему

совсем близко.

— Всё,

если перестанешь

выбирать меня

как фотографию.

---

XVIII

Решение суда

Суд постановил:

признать,

что постоянная

занятость собой

не является

доказательством

контакта с собой.

Признать также:

похвала

не создаёт достоинства;

критика

не уничтожает личности;

ошибка

не равна человеку;

успех

не исчерпывает человека;

чужое внимание

не является

условием существования;

Другой

не обязан

быть зеркалом.

Требование Я

об освобождении

из-под власти

единственного идеального образа

удовлетворить.

Зеркала

не запрещать.

Похвалу

не запрещать.

Амбицию

не запрещать.

Красоту

не запрещать.

Достижения

не запрещать.

Но лишить их

права

выдавать

свидетельство

о существовании личности.

---

XIX

Нарцисс подаёт апелляцию

— А если

без образа

я развалюсь?

Судья ответил:

— Возможно.

— Это и есть

лечение?

— Это не лечебное

учреждение.

Мы рассматриваем

только спор

между тобой

и твоим Я.

Нарцисс посмотрел

на заявителя.

— Ты хочешь,

чтобы я

разрушился?

Я покачало головой.

— Я хочу,

чтобы разрушилось

то,

без чего

ты думаешь,

что тебя нет.

— А если под ним

ничего?

Я долго молчало.

— Тогда хотя бы

впервые

мы увидим

правду

вместе.

---

XX

Ночь после суда

Нарцисс вернулся домой.

В прихожей

висело зеркало.

Он остановился.

Привычно

посмотрел.

Проверил волосы.

Лицо.

Плечи.

Усталость

под глазами.

Зеркало

честно

вернуло

всё,

что умело.

Нарцисс уже

собирался уйти.

Потом вдруг

спросил:

— Ну и что?

Зеркало

ничего

не ответило.

И впервые

ему не понадобился

ответ.

---

XXI

Утро без публики

Утром

он сделал

одну хорошую вещь.

Никто

не заметил.

Он уже

открыл рот,

чтобы рассказать.

Остановился.

Не из скромности.

Просто попробовал

оставить поступок

там,

где он случился.

Через час

совершил

что-то мелочное.

Раньше

нашёл бы объяснение.

На этот раз

сказал:

— Да.

Это был я.

Два этих события

не уничтожили

друг друга.

Не сложились

в итоговый балл.

Не определили

его целиком.

К вечеру

он был

всё ещё

тем же человеком.

Это оказалось

неожиданно

трудно.

И неожиданно

спокойно.

---

XXII

Я снимает жалобу

Через несколько месяцев

Я снова

пришло в суд.

— Продолжаете

требования?

— Нет.

— Ответчик исправился?

Я улыбнулось.

— Не совсем.

Иногда он

снова превращает

разговор

в соревнование.

Иногда

не переносит

чужой успех.

Иногда

ищет зеркало

в глазах любимого.

Иногда

говорит о себе

дольше,

чем существует

сама тема разговора.

— Тогда почему

снимаете жалобу?

Я подумало.

— Потому что теперь

иногда

он замечает это

раньше,

чем обвинит

весь мир.

И возвращается.

— Куда?

— Ко мне.

---

Эпилог

Озеро

Однажды

Нарцисс пришёл

к воде.

Не к тому

мифическому озеру.

Обычная река.

Ветер.

Мутная поверхность.

Рябь.

Лицо

то появлялось,

то ломалось.

Раньше

он дождался бы,

пока вода

успокоится.

Теперь

сел на берегу.

Отражение

дрожало.

Исчезало.

Возвращалось

неполным.

Потом налетел ветер

и стёр его

совсем.

Нарцисс

не наклонился ближе.

Не испугался.

За рекой

кто-то смеялся.

Птица

шла по мелководью.

Из земли

пахло осенью.

Он поднял голову.

И впервые

озеро

перестало

быть зеркалом.

Стало

водой.

А человек,

который сидел

на берегу,

не стал

меньше

оттого,

что больше

не видел

своего лица.

---

Последняя запись в деле

Позже

в архиве

нашли

короткую записку

от Я:

**«Нарцисс думал,

что слишком долго

смотрит на себя.

На самом деле

он слишком долго

стоял между собой

и собой.

Зеркало было

не причиной.

Зеркало было

расстоянием».**

Дело закрыли.

Самого Я

в деле

не осталось.

Оно наконец

вернулось

к человеку.