больничные хроники старенький цикл

такое чувство

забываешь как страшный сон
не пускаешь его вовнутрь
но твой мирный покой снесён
и минута на всё про всё
ты погиб - и спокойно-мудр

потому что - да, страшный сон
потому что - да, сам не свой
неожиданно невесом
потому что опять спасён
потому что опять живой


помоги

посиди со мной, за руку подержи
ты-то знаешь, где дно тёмной моей души
ты-то помнишь, что там кладбище кораблей
называешь по именам, данным в чужой земле

у ростральных фигур очи слепы, обколот нос
в каждом левом боку что-то страшое завелось
воду как всколыхнёт - тень по лицам бежит, дрожит
будто живы за счёт моего нежелания жить

посиди со мной, за руку подержи


но уже проходит

четвёртый день болит голова
так что дышу едва
рядом кружатся как пух слова
тяжки на слух слова

сколько их камешков на груди
сколько в самой груди
хоть и болит из них лишь один
тот что люблю твердит

напоминает который год
что мной и во мне живёт
я даже привыкла что это вот
и есть моей жизни свод

но время от времени словно тень
в небе моём сквозит
и я оказываюсь в темноте
и голова болит

пока

в твои речи вхожу, как в реку,
и любви беспечальной лодку
осторожно колышет эхо.
на его поводке коротком

далеко не уплыть - и ладно,
а не то увлечёт теченье,
и не будет пути обратно
к безмятежным ключам лечебным.


как должно

это проходит... когда же уже пройдёт?
розовый слон ночует в моей палате -
сказки рассказывает, песни поёт и ждёт
когда, наконец, дозрею сказать "ну хватит"

много ли надо розовому слону?
большой подоконник, луковица в стакане,
сердце на тысячу сказок, душа на ещё одну -
и право всё это бросить к чёртовой маме

душа об одной струне
печалится обо мне
и говорю: иди, за меня не бойся
и не оглядывайся - я буду стоять в окне
и звенеть тебе вслед тысячей колокольцев


умолчание

что со мной доктор вдруг до того легко
что ничего не болит и нигде не тянет
это всё ваше топлёное молоко
финики фиги белый изюм горстями

это всё воздух волны песок полынь
лёгкие облачка комары да мошки
а по ночам от ветра скрипят стволы
напоминая о том чего быть не может

да и не надо пока мне с собой легко
в полном согласии с медленным белым светом
различаю сквозь воду прошлое сквозь огонь
будущее
но здесь и сейчас не хочу об этом


состояние

в небесах ледоход и в просветах мельканье
серебристой блесны золотого пера
учинил доброхот мне бега тараканьи
и не вижу весны а давно бы пора

может быть заболеть и привидится небо
сны больные честны ни к чему доктора
но в бредовом тепле и касаться нелепо
серебристой блесны золотого пера

разберусь как-нибудь и блесна моя с краю
и перо моё вот просияло сквозь лёд
я нащупала путь и уже не теряю
и клюёт же, клюёт!


традиционные средства

в голове не шумит, но уже повело, повело -
добрый доктор сказал: по стаканчику красного на ночь.
каберне на разлив, и в груди непривычно тепло,
полчаса забытья - неужели препятствовать стану?

вряд ли буду писать хоть кому в никуда, в никогда -
далеко или близко - ну что тут особого скажешь?
если даже в глаза - это просто вода в неводах,
после - полная миска ледяной пересоленной каши.

забытьё, забытьё - и несолоно было хлебать,
и ни жарко, ни холодно - просто сожмёт и отпустит,
как внимание зала актёр, моё сердце судьба
от стаканчика грусти.


добрый доктор

я время изучаю по камням,
по каблукам и стёршимся подошвам,
способным нереальность разменять
на прошлое и грезящих о прошлом

и каждый знает более меня,
и каждый удивительно похож на
картину ослепительного дня,
а сам - тень тени в свете невозможном

и длится день, покуда длится свет
с той стороны, где осторожны тени,
а после ночь распахнута, как дверь,
всем жертвам нереальных совпадений

и если отпечатки совпадут -
подошвы, каблуки, следы на камне -
то перешли заветную черту
и время избавляет от страданий


прививка

привет формальность и пока формальность
полжизни только тем и занималась
что соблюдала здравствуй и прощай
казалось бы нет дела бесполезней
предвосхищать душевные болезни
комическим куплетом натощак

однако находились пациенты
цвели оздоровительные центры
благоухал радушьем персонал
привет пока привычное пиратство
а я ещё твержу прощай и здравствуй
уж так небесный доктор прописал


оправдание средств

кто-то знает, как правильно
мне не скажет
боится, что не поверю
что хлопну дверью
в общем боится
такой вот неоперабельный я больной
трудно со мной

а может и нет его
того кто знает
как правильно для меня
как неправильно для меня

кто-то что-то видел
кто-то что-то слышал
кто-то что-то знает
обрывками
как оно всё устроено
не угадать

хотя
каждый сам себе компас
сам себе доктор
сам себе жизнь и смерть

и о чём тогда разговаривать


дневниковое

научилась рано ложиться рано вставать о чём ещё горевать
ни с кем теперь не ужиться кроме цветов котов и собак
на авось уповать
небось вращения как фитиль прикручивать над кроватью
и жить а не то бредовое небо бордовое нёбо дурацкий ночной колпак

а в кустах рояль и у рояля пасть а нервы пожалуй перетянуть пора
и белые зубы шик а чёрные зубы страсть
и губа не дура приподнята подрагивает чуть-чуть
рано ложусь ура рано встаю ура и как меня угораздило
переписывать семейную партитуру
но полёт нормальный и к доктору не хочу


прислушиваясь

и доктор говорит: нельзя
вот ни-че-го нельзя
надежда вытекла не вся
и потому сквозят

и мимо пролетают сны
ааа-гонь по воробьям!
а доктор штопает сквозные
дыры
доктор - я


тронутое

не то чтоб дорогая обо мне
да на кремлёвских стенах убивалась
не то чтоб я героем на войне
без рук на пятой точке с перевала

но отчего такая глухота
здесь на последней видимой границе
а ветер обрывает провода
пока изображение двоится

как будто доктор дует в стетоскоп
и слушает но ничего не слышит
пока в груди шевелится осколок
тоски по ближним


стационарное

затянулось зимнее лечение
добрый доктор жалостлив и чужд
у меня же - время отречения
время от-вращения от нужд

неужели прошлое не лишнее
словно небо режут провода
и не снег под сливами да вишнями
зимняя стоячая вода

ледяная сахарная корочка
робкая травинка из пучка
карточка больничная подпорчена
стёклышки растаяли в очках


безнадёжный

не нужен, кроме бога, никому -
когда-нибудь я это и приму
но не сегодня, доктор, не сегодня
пойду и лягу, если не усну -
хоть синевой разбавлю белизну
безадресной открытки новогодней

да это будет новый, новый год
что бог не даст - лукавый не возьмёт
а счастья на мой век, пожалуй, хватит
здоровья, брат, и радости, сестра
но что-то зачастили доктора
к моей укромной панцирной кровати

я неприлично, видимо, здоров
и это беспокоит докторов
они не верят в то, что время лечит
а я ещё маленько поживу
поскольку верю: можно наяву
того, кому я нужен, взять за плечи


ещё случается

уж приспичило так приспичило
доктор вряд ли бы прописал
слишком нежное слишком личное
слишком близкое к небесам

уж так хочется что не колется
протыкает почти насквозь
пусть не горняя всё же горлица
даже выпорхнуть довелось


правильно

кто со мной говорит? - эхо моих шагов
кто подходит ко мне? - тень по белой стене
раз-два-три - кто танцует со мной? - луна
на воздушной волне

мне хорошо хорошо не одиноко ничуть
доктор сама себя как-нибудь вылечу долечу
выскочу кошкой за птицей выхвачу на лету
то, что уносит воровка шептать другим
лети, птица, таскать чужие слова бог даст
бог даст повезёт с другими авось
а песня моя со мной
тень моя на стене
эхо моих шагов


тоже способ

мечтать уже отвыкла
не спится до пяти
жить с головою-тыквой
мне доктор запретил

проверенное средство
орех да леденец
и вылупляясь в детство
мечтаю, наконец


Песенка про желтый дом

Кто в здравии, кто мается, кто в коме –
Все как везде, но есть один момент:
Из тех, кто обитает в этом доме,
Я – самый безнадежный пациент.

Диагноз однозначен (шуток кроме) –
Надежды нет, но есть одна деталь:
Из всех, кто лечит души в этом доме,
Ты – самый терпеливый санитар.

Казалось – выход… как же – дохлый номер:
Рецепт, микстуры, шприц, таблетки слов…
Из всех болезней в этом желтом доме
Не лечится одна – моя любовь.


как это всё...

толика нежности хуже дёгтя
привыкаешь мгновенно и жизнь насмарку
выпиши йаду мне добрый доктор
утку и санитарку

ведь оно наружу вот-вот полезет
неразумное доброе вечным даром
бесполезным бредом болезнью песней
жалостью санитара


отдельное

кто расскажет тебе о ледяной коре
о дыре в стволе о том что в неё шепнули
о том кто нашёл в дупле золотой орех
похожий на ледяную пулю

но вот она девочка протягивает секрет
ты доверчиво улыбаешься принимая простой подарок
и уже никогда не поймёшь что тебя-то нет
а есть всего сказка рассказанная санитару

он приходит редко угощает орехами улыбается просто так
крошится ледяная кора и пахнет смолой и хвоей
робкие но побеги сквозь полость чуть рыхлого живота
ощупывают пространство застывшее но живое


лечимся

скушай вкусную таблетку
выпей мутную настойку
и вдохни остаток едкий
упоительный настолько

шо летять к нам утки гуси
дохтура и санитары
может я ещё вернуся
в состоянии ударном

полетим с тобою к югу
прочь из тесной жёлтой клетки
жди меня подруга друга
пей настойку ешь таблетку


цитрамон

глаз, тяжёлых от слёз, не поднять,
и болит по тебе голова.
излечиться хватило бы дня,
да сегодня бессильны слова,
и такое в боку колотьё -
нелюбовь - не любовь, мать её.


цитрамон 2

таблетку выпью - станет хорошо,
чуть горькую, чуть кислую таблетку.
окажется, что вот и день прошёл,
а не понять, в линейку или в клетку,

и что за клякса там, внизу листа? -
а было же "давай дружить" и что-то
ещё - но нет, скрижаль моя чиста,
и в памяти провалы и пустоты.

подрастеряв - но больше ж не болит? -
немного, прихожу в себя (в себя ли?),
и снова вижу облако вдали -
клочок на пальцах солнечных распялен.

когда мои намеренья честны,
проста, легка домашняя работа:
отстирывать его до белизны,
выплёскивать во тьму живую воду.


цитрамон 3

неровное гнездо бумажных ос
гудит негромко в гулкой черепушке
о как бы с ними биться не пришлось
пока не прорываются наружу
не жалят ближних дальних остальных
о ком хочу забыть и забываю
пока оглушены ослеплены
как в кулаке букашка полевая
когда устал и сверху припекло
а ты летел и вдруг тебя не стало
потом вдруг свет и бьёшься о стекло
беззвучно мерно в поисках портала
а осы
осы выгрызут
уже
да я и слов не знаю с ними ладить
вполне привычный бытовой сюжет
беда-нужда в немедленной расплате
гул нарастает
йаду
дайте два
преображать гуденье в мёд тягучий
казалось просто выучить слова
и непроизносимое озвучить
но не по силам
голову мою
куда теперь дырявую наденем
и выученных слов не узнаю
лишь притупляю йадами гуденье


не помогает

три цитрамонины и кубом голова
и взять бы на реальность наплевать
залечь закрыть глаза подушка сверху
но выше сил на месте усидеть
не шаркать словно ходишь по воде
и не жужжать по комнате кругами

не помогает - волосы обрежь
заляг замри не подавай надежд
как прежде никогда уже не будет
и голова проходит как-то вдруг
как будто жизнь идёт на новый круг
и сталкивает сталкивает лбами