За спиной

Всегда найдётся тот, кому спокойствия мало —
ему бы чью-то жизнь на пересуды разорвать,
чтоб ложь, однажды брошенная вяло,
могла чужое имя годами обрастать.

Сначала — полуслово, осторожное, как тень,
потом уже подробность — для солидности, под стать;
а после эта выдумка выходит в новый день,
чтоб собственной важностью свою подлость прикрывать.

Чем меньше в ней реальности — тем важнее её вид,
чем дальше от действительности — тем громче разговор;
и вот уже нелепость с убедительностью спит,
а выдумка торжественно выходит на простор.

Так мелкая сплетня получает важный вес,
ей выдают достоинство, весомость и права;
и каждый новый пересказ становится всё весомей,
пока обычным словам приписываются права.

Особенно забавна вера в тайность этих дел:
как будто шёпот создан исключительно для тьмы;
как будто тот, кто эту сказку первым сочинил,
не знает, что у каждого рассказа есть следы.

Но сказанное в тени имеет странный нрав:
чем тщательней скрывается — тем дальше разлетится;
и тот, кто был уверен, что остался в стороне,
вдруг собственное имя в этом шуме различит.

Потом появится знакомое: «Я только передал,
я ничего такого лично не утверждал».
И в этом есть особый, неподдельный карнавал:
так много невиновных — а источник куда-то пропал.

А следом выясняется удивительная вещь:
чем меньше было фактов — тем увереннее тон;
так создаётся истина из поданных речей —
достаточно добавить убедительность и звон.

И можно эту версию украсить до небес,
добавить драматизма, обстоятельств и деталей;
но сколько ни придавай лжи солидный вес —
она от украшений содержательнее не станет.

Зато становится смешнее наблюдать процесс:
как много нужно слов, чтобы спрятать пустоту;
какой огромный нужен коллективный интерес,
чтоб доказать значительность обычному слуху.

Чужое имя можно обсуждать до хрипоты,
перебирать детали, создавать ещё версии;
но всякий раз особенно смешны такие суеты,
когда из них пытаются слепить подобие истины.

И вот уже потрачены недели и года,
и столько слов сказано — пора бы их считать;
а имя, вопреки стараниям, сияет как всегда —
его пытались уменьшить, сумев лишь себя показать.

И всё-таки прекрасен этот маленький финал:
чем больше грязи поднято — тем громче их провал;
столько суеты, чтоб кто-то меньше стал, —
а вышел автопортрет того, кто всё это создал.