Напополам

Дом — там, где спишь: кабина, чётки, чашка.
Узор на шторках пёстрый — и тепло.
Одёжка: шорты, шлёпанцы, тельняшка.
Сидишь и ждёшь. И это — ремесло.
Обычный пост. Таможенник. Работа.
Сидит. Бумаги. Всё — его забота.

Шлёп-шлёп к окну. Бумаги я вручаю.
Таможенник, знакомый мне, глядит.
Про пломбы на машине отвечаю.
— Как Иссык-Куль? — Опять жара стоит.
А у него в Сибири — дождь с неделю.
А фитчик — сыч. Сидит себе в отделе.

У фитчика — закрыта дверь, и глухо.
В окне — пустой квадрат. И видно тень.
Возможно, занят делом: ловит муху.
А может, просто. Так проходит день.
А может, пьёт — такие уж повадки.
Сидит, как бай — похоже, ждёт он взятки.

А завтра даст добро для полусотни:
Логистов и таможню ждёт аврал.
У них и без аврала график плотный,
А тут ещё и фитчик бастовал.
И вот стоят машины в три ряда.
И посылают фитчика. Туда.

Так повелось. Кто возит — отвечает,
Когда твой наниматель прохиндей.
Таможенник всё это понимает:
Ему, как мне, кормить своих детей.
Не я грузил. Не я писал бумажки.
Киргиз-водила. В шлёпках и тельняшке.

Когда неделю ждём. Не наша воля —
Идём купаться. Рядом — котлован.
У дальнобоев скромное застолье.
Кебабы, дым: походный дастархан.
Сходил в кусты, как все, — не взял бутылки.
Шлёп-шлёп на пост, обритые затылки.

Уеду днём. Он в свой черёд — под вечер.
Два дня с семьёй — и снова постовой.
Когда очередная будет встреча,
Узнает — улыбнётся, словно свой.
И правда, а чего ему сердиться? —
У нас одна — напополам — граница.