Все в этом мире

Слушай мир. Ты жив?
Я нет.
Справедливость где?
Совет, хочешь ты ее — я нет!

Почему ты так жесток?
У богатых же всё ок!
Ну а бедные?
Не знаю!

Может, постоишь чуть-чуть?
Нет уж, к вам не развернусь!
Ну а если воин — нет, голод тоже скажет «нет»?
А чумы не ждать сто лет.

Смерть придёт?
Она пока что чай с Чеширом распила.
Ну а Бог?
Ему не важно, где и как у вас дела!

А надежда?
Спит в подвале, крылья свесив вниз.
А любовь?
Ушла, оставив только лист.

А мечта?
Сгорела, не успев взлететь.
А душа?
Молчит. Устала всё терпеть.

Кто услышит?
Может, ветер в ночи.
Кто ответит?
Эхо. Кричи — не ты, так я.

Мир оглох?
Может. Или отвернулся.
А мы?
Живём, пока хоть кто-то не уснул.

И пока хоть кто-то дышит —
есть ещё игра.
Смысла нет,
но есть хотя бы «до утра».

Мы живём, а как надежда?
Ей давно уйти пора!
А она сидит на крае,
не сводит глаз с окна.

«Ещё минуту,
дай ещё один лишь вдох.
Вдруг услышит кто-то стуком,
вдруг поймёт, что я не вздор».

А любовь?
В прихожей сняла пальто и села ждать.
«Не уйду,
пока хоть кто-то будет звать».

А судьба?
Играет в кости с пьяным стариком.
Проиграет — улыбнётся,
выиграет — промолчит.

А мы?
Между «нет» и «может быть».
Чай, окошко,
ждём, кто первым скажет: «Жить».

И пока хоть кто-то шепчет
в темноте: «Ещё чуть-чуть» —
смерть допьёт свой чай,
зевнёт
и снова не придёт.

А Бог?
Смотрит.
И не знает — плакать или нет.
Мы сами написали
этот странный, горький свет.