Старая церковь

Стояла церковь в дальней стороне,
Где ветер знал лишь поле да дорогу,
Где по утрам в рассветной тишине
Скрипели ставни, обращаясь к Богу.

Ни золотых высоких куполов,
Ни мраморных ступеней у порога —
Лишь старый крест, да несколько домов,
Да колокол, звонящий прямо к Богу.

А в церкви той седой священник жил,
Слепой от лет — не видел света он.
И звали старика Эммануил,
Но Божьим светом был он напоён.

К нему приходят с горем и бедой,
И с пустотой, которую не скрыть.
А он, с большой седою бородой,
Умел одно лишь сердце различить.

Он молвил тихо:
— Веруй и не бойся.
Господь не там, где гром и высота.
Всегда, Он рядом с нами, возле,
Когда вокруг сплошная темнота.

Он знал: один пришёл сюда с обидой,
Другой — с виной, которой не забыть.
А третий просто за святой защитой,
Шепча ему: «А как мне дальше жить?»

Священник клал ладонь ему на плечи
И долго молча слушал тишину.
И становилось почему-то легче
Будто души затронули струну.

Он не спасал молитвой от страданий,
Не обещал, что всё пройдёт сейчас.
Он говорил: «У Бога нет желаний
Сломать тебя. Он просто учит нас".

Однажды ночью, в самый лютый холод,
Когда метелью замело вокруг пути,
К нему пришёл мальчишка — бос и молод,
И прошептал: «Отец, мне некуда идти».

Священник встал. Нащупал дверь руками,
Нашёл его, укрыл своим плащом.
И в церкви пахло воском и свечами,
А за окном метель стучалась в дом.

И утром люди видели впервые:
Слепой старик стоял у алтаря.
Он улыбался, будто видел в мире
То, что не видит зрячая земля.

Года прошли и церковь обветшала.
И колокол разбился на куски.
Священника однажды вдруг не стало.
Но люди помнили тепло его руки.

И говорят: когда в деревне станет
Кому-то очень страшно и темно,
В окне той церкви загорается, как пламя,
Один огонь — спокойный и земной.

И кто-нибудь, идя через дорогу,
Услышит голос тихий и живой:

— Не бойся, сын мой.
Я не вижу Бога.
Но знаю точно —
Он сейчас с тобой.