Парамнезия

Абсурд достиг своей абсолютной кривизны,
свой же осколок щекочет ребро, до кровавой стружки,
только отрубленные руки не будут грязны,
и больше не летают птицы над гнездом кукушки.
Воспоминание старалось водить себя за нос,
отражение счастливо задушено в теплом сне,
пронзит молниями кислотная гроза нас,
оставив бархатный след на бетонной земле.
Тени волокнами плотно окна заплетут,
неприметное блюдце укутано в багряном одеяле,
красная звезда на вершине украшает Оверлук,
и в его окнах Овертона упускается из виду сияние.
А там утроенный фуршет перед эшафотом,
а взгляды массой впиваются жалобно жалами,
на шее будто ожерелье замотанная гаррота,
а все кликают клыками глотая слезы усталые.
Память оцепеняюще пробудит,
указывая воспоминанием, где жизнь хрусталем сияла,
и там среди ровных плит,
найдутся покрытые изумрудным мхом упрятанные мемориалы.
Макетный памятник, как ложное воспоминание,
это, как одна из комнат синтетического одиночества,
нарастающее волнение косно-неизменяемо,
проломленный пол смешивает факты и память общества.
И затвердеет воздух в структуре самопальной,
из неровных щелей острые капли так и брызнут,
ложная память без сравнений станет реальной,
а память ли это, если в ней нет жизни ?
Выстраивается ограждено-мертвая обитель,
что-то знакомое всплывает на поверхности рек,
только незнакомое вытесняется и всех событий,
в реке плывет глазами совершенно чужой человек.
Собирая режущим фокусом, мыльные глаза фигур,
вина соберется из под проломленного пола забытых структур.
И, где-то повтором затрубит неслыханным,
чеканит беспамятство смерть своим копытом,
снова по ошибке чертят трафареты выхода,
и все станет при входе, будто бы забытым.
А после сумеречно затеряются в местах нелюдимых долин,
где каждый красивый вид был нагло списан,
где вязкая мысль спустя время лепится, как пластилин,
где первая жизнь забрала у последней смысл.