Картина души

Осядет пыль воспоминаний,
откроется замытый горизонт,
и из собранных осколков знаний
в душе картина оживёт.

Что стало сутью — принято бесспорно,
что прорастёт сквозь время — лишь судьба.
Листы календаря кружатся сорно,
Бог пишет путь, где вырастут хлеба.

И в этот миг прохладное дыханье
травы коснётся щёк, как давний друг,
и небо, будто раннее признанье,
прольётся светом на раскрытый луг.

Река, играя солнечными стрелами,
несёт тепло по каменным мечтам,
и птиц гортанные простые трели
сшивают день по тёмным берегам.

Вокруг — живая, светлая картина:
листва сияет россыпью чудес,
и каждый лист — как выдох светоносный,
как тихий, благодарный голос лес.

Горят холмы прозрачными улыбками,
шуршит под лапками зверей ковёр листвы,
и ветка трудится над первой зыбкой
зарёй сирени, влажной от росы.

Зерно в земле, ещё слепое, крошечное,
уже дрожит от радостной весны,
ему дано прорваться в небо, солнечно,
и стать оправданием глубины.

Сквозь веток сплетенные переписки
глядишь на мир, как будто в первый раз,
и, как ребёнок, веришь этой близости
земли и неба, корней и небесных трасс.

И в каждом вздохе влажной атмосферы,
где пахнет мятой, почвой, молоком,
снимаются беззвучно все барьеры
между вчера и нынешним деньком.

Осядет пыль былых непониманий,
и станет явным главный поворот:
в круговороте малых чудоделий
сама природа за руку ведёт.

Иду тропой, где растет клевер,
где каждый стебель — маленький ответ,
и радость, как безбрежный чистый север,
светлеет в сердце, оставляя след.

Вдоль облаков, плывущих безмятежно,
простёрся день — высокий и живой,
и в нём я чувствую так неизбежно:
мой каждый шаг уже в ладу с травой.

В тиши полей, в ромашковом дыхании
нет ни потерь, ни позднего раскаянья,
есть только прочно вписанный завет:
что всё, что дышит, — радостный ответ.