Чему-нибудь и как-нибудь

        *  *  *
"Чему-нибудь и как-нибудь" –
 Так горизонт своей науки
 Обозначал сумевший звуки
 Российских слов отправить в путь,

 Который ханжества и скуки
 Душеспасительную муть
 Всегда старался обогнуть,
 Но вёл на подлинные муки

 И в переносном и в прямом
 Значенье – каторжным уроком
 Поэту служит все кругом.

 Педанту не узнать по строкам,
 Что тяжким создано трудом,
 А что влетело ненароком.          

       *  *  *
 А что влетело ненароком
 В строфу и в жизнь, не упусти,
 Но в торжествующей горсти
 Не раздави в пылу жестоком.

 Порой укор верней намёком.
 Порой ругни, порой прости-
 Из жил возможно сеть плести,
 Но как – из проводов под током?

 Несоблюдение ТБ
 Любому может выйти боком –
 Следи же прокурорским оком

 За той, при лире и трубе,
 Что Музой явится к тебе,
 Как пух в июльский сумрак окон.
               

        *  *  * 
 Как пух – в июльский сумрак окон,
 И наземь – древ рябой убор,
 И долгий снег на сонный двор,
 И дождь – к апрельским водостокам

 И к дорогим карманам вор
 За магнетическим вещдоком,
 Так ты стремишься в вещий кокон
 Смотать обычный разговор

 И ждешь, какое чудо-юдо,
 Спеша, проклюнется оттуда
 В отваге крылья распахнуть.

 Что сам свалил, к добру иль к худу,
 Ему на корм заметок груду
 В кладовку-память – позабудь.
               

         *  *  *
 В кладовку-память позабудь
 Тащить, как Плюшкина потомок,
 То мысли, то строки обломок,
 Метафору, хоть что-нибудь.

 Припомни: "голос наш негромок
 И дар убог" – не всем рискнуть
 На выход из привычных кромок –
 Писать хотел бы, но чуть-чуть.

 Не в моде нынче стихоплёты!
 Ищи, мужик, другой работы –
 Паши, торгуй, не обессудь.

 Хоть в киллеры, хоть в банкометы,
 А направленье дамской роты –
 На кухонно-конторский путь.
               

        *  *  *
 На кухонно-конторский путь,
 Под знамя фартука и скрепки!
 Так причиндалы эти цепки –
 Дано немногим ускользнуть.

 Взялась за гуж – изволь тянуть
 По образцу фольклорной репки.
 От мужиков штаны да кепки
 Остались. Бабам "брать на грудь"

 Любую ношу, как свою
 Кариатидами в строю,
 Как ус, покручивая локон

 И каблуком топча змею,
 Но Муза говорит "адью",
 Гонима сумасбродным роком.
               

       *  *  * 
 Гонима сумасбродным роком
 И ты, "опора из опор" –
 Года летят во весь опор,
 Отнюдь не награждая проком.

 Ты скажешь, следуя за Блоком –
 Ночь, улица и светофор,
 Аптека – до каких же пор
 Не сон поэтам и пророкам?

 И кем осуждены они
 Затишье слушать искони,
 Чтоб суть предугадать в далёком?

 Кассандрой в суетные дни
 Свой дар являть повремени,
 Привыкни выставлять пороком.
               

        *  *  *
 Привыкни выставлять пороком,
 Недугом, вывихом ума
 Видений собственных тома,
 Их не раскрыв досужим докам.

 Пируй в блаженстве одиноком-
 Полны запасом закрома,
 И слово истекает соком,
 Как апельсин или хурма.

 И смесь ожога и озноба
 Авансом впитывает нёбо –
 Представить прежде, чем куснуть.

 Простейшая, пустая проба
 На ту, врожденную до гроба,
 Твою пророческую суть!
               
         *  *  *
 Твою пророческую суть,
 Вчерне одобренную Богом,
 Лихим ветрам легко раздуть
 И упоительным тревогам.
 
 Костра языческая жуть
 Спалит завесу над итогом –
 Стоит Кассандра за порогом
 В попытке руку протянуть.

 Как мисс рекламная, она
 Вотще вещать осуждена –
 Её (и нас) резон ли слушать –

 Мотив судьбы во времена
 Любые (то звучней, то глуше):
"Конечна жизнь, зато дана!"
               
         *  *  *      
 Конечна жизнь, зато дана
 Тебе и мне в употребленье
 Как говорится, "от темна
 И до темна", борьбой и ленью,

 Тоской и радостью полна,
 И светом, обручённым с тенью,
 И закипающей сиренью
 У хладнокровного окна.

 По предрешённому билету
 Дана не мышцам, не скелету –
 Нам лишь одеждой плоть нужна,

 На неизвестный срок надета,
 Подарок жизни и примета
 Душе немеркнущей она.
               


     *  *  *
 Душе немеркнущей она,
 Как приговор или наука –
 Морей житейских глубина –
 Предрешена. Ныряй! А ну-ка!

 Без промедления, до дна,
 Где нет ни проблеска, ни звука
 Небесных сфер, лишь мысль видна:
 "Аборигены съели Кука",

 Но плоти тяжелей вода,
 О чем утопленник всегда
 Позабывал, и птица Рая –

 Душа – не тонет, не горит,
 И жизнь ее не уморит –
 Живут, друг друга укоряя.
               

        *  *  *
 Живут, друг друга укоряя
 И потакая иногда
 Друг другу, пламень и вода –
 Огонь души и плоть сырая.

 От Качканара до Урая
 Преобладают холода –
 Мы, упрощенно, глыбы льда,
 В ком свечи чахнут, догорая.

 Но так порой душа сильна,
 Что рвется плоть спалить она
 Досрочно. Краткой быть поэме.

 (Молюсь за ваши имена,
 Чтоб дольше не расторгло время
 Вселенской цепи два звена.)
               

          *  *  *
 Вселенской цепи два звена,
 Два моря спаянных, два круга,
 Чему вы учите друг друга?
 Кто рядовой, кто старшина?

 Кто на посту в пустыне сна,
 Кто трудится в часы досуга
 И на кого, хромой подлюга,
 Капкан готовит сатана,

 Умелец в достиженье цели?
 А помнишь детские качели –
 Доску через кругляш бревна?

 Другая сторона должна
 Уткнуться в землю на пределе,
 Чтобы возвысилась одна.
               

      *  *  *
 Чтобы возвысилась одна
 До созидательной печали,
 До слова, бывшего в начале,
 Должна быть полуголодна
 
 Её близняшка. Приучали
 Почти в любые времена
 Певцов поститься, и сполна
 Их волны бедности качали.

 Послушай подсознанья, брат –
 Чего желал, тому и рад.
 Живи, судьбу не отвергая.

 Когда душа теряет лад,
 Припомни, что, мудрей стократ,
 Смогла смирить себя другая.               
               
        *  *  *
 Смогла смирить себя другая,
 На пир не званная, душа,
 Пустым занудством не греша,
 Реалий вечных не ругая.

 Былое перевороша,
 Словесный скарб перебирая,
 Теперь ни пуха, ни пера я
 Не соберу. И хватит! Ша!

 Не тормошит вопрос былого:
 Что прежде – дело или слово?
 В конце пути не словоблудь.
 
 И слово – дело, и не ново,
 Что может выучить иного -

 «Чему-нибудь и как- нибудь».

            
          *  *  *
"Чему-нибудь и как-нибудь",
 А что влетело ненароком,
(Как пух в июльский сумрак окон),
 В кладовку–память, позабудь.               

 На кухонно – конторский путь
 Гонима захолустным роком,
 Привыкни выставлять пороком
 Свою пророческую суть.

 Конечна жизнь, зато дана
 Душе немеркнущей она.
 Живут, друг друга укоряя,

 Вселенской цепи два звена,
 Чтобы возвысилась одна,
 Смогла смирить себя другая.

                2001-2002