ЦиклON. Часть 6. Война

Предисловие

Оставим свет. Насколько видно взглядом,
Лежит, давно изрыта сапогами,
Земля в золе и копоти, и рядом

Дым не из труб — он стелется над нами
Клоками, рваный. И уже неясно
По грохоту над чёрными садами,

Прошёл ли день и прожит не напрасно,
И кто из нас уже судьбой отмечен,
И вправду ль жить на свете так прекрасно.

Здесь каждый куст ободран, изувечен,
И пар из уст не смеет засветиться,
И мир так шумен, тесен — и не вечен.

Нам некогда. И некуда укрыться.
Луна в прорехе туч — как амбразура,
И неба свод над нами затворится.

И входим мы per una selva oscura.*

* «…в сумрачный лес» (Данте, «Ад», песнь I).


                «Февраль. Достать чернил и плакать!»
                Борис Пастернак


Смех стих. Остался стих.
Допей. Оденься.
У нас октябрь. У них —
Февраль. Не смейся.

Там пятый год февраль.
Чернила. Слякоть.
Но наш удел — деталь.
Смотреть. Не плакать.

Не клясть. Без громких слов,
Без их гипноза
Понять. Наказ таков.
И без наркоза.

Пойдём теперь со мной.
Ты здесь, читатель,
Не зритель — понятой,
Не наблюдатель.

Эрато, не ходи:
Там всюду стёкла,
А ты боса. Вожди
Дают Софокла.

Есть слово. В нём — свинец.
Всего пять литер.
Сказал — и ты беглец:
Сердит Юпитер.

Война

Пойдём. Ещё вчера
Здесь пахло хлебом.
Теперь сквозь дом — дыра
С холодным небом.

И некуда войти —
Одна ограда.
Попробуй дом найти
В словах доклада.

Ключ в пальцах стал смешон:
Замка не стало.
Он дверью обделён —
Кусок металла.

Я русский. Мне родней
Не тот, кто выше,
А тот, кто меж камней
Дыханье слышит.

Из наших ставок — в ствол —
Приказ вторженья.
И в каждый дом вошёл
Без разрешенья.

Вождь. Бой курантов. Тост.
Салат. Снежинки.
А где-то — бой. Погост.
Блины. Поминки.

Тебе бы мир — в кулак,
В походный ранец.
Но брат — не твой батрак,
Не новобранец.

Боишься чиха. Стол
Длиной с траншею.
В траншею — тех, кто гол,
Ты гонишь в шею.

Чужую юность пьёшь,
Как пьют лекарство:
По роте в день. И всё ж
Дряхлеет царство.

Был срок твой обнулён
Рукой юриста.
Под ноль — и батальон.
По сводкам — чисто.

Частично призван. В строй
Встал весь. Груз двести:
Лишь часть пришла домой.
Всё честь по чести.

Ты крестишь лоб рукой,
Что подписала
Приказ. И: «Упокой…»
Кого? — Немало.

Под пенье литургий
Твой пастырь слово
Шестое — «Не убий» —
Пропустит снова.

Он грех отпустит. Но,
Хоть в позументе, —
Assolver non si puo
Chi non si pente.*

* «Нельзя отпустить грех тому, кто не раскаялся»
(Данте, «Ад», песнь XXVII).

Всё ближе чёрный кондор
На дымной сини:
Войной разящий Мордор
Пирует ныне.

Страшней чумы — расчёт,
Где смерть — по смете.
И в нём никто не в счёт —
Ни мы, ни дети.

Зачем сулить нам ад
В загробной сказке?
Ад вышел на парад
Без всякой маски.

Довольно. Всё. Enough.
Но в пустословье
Тот, кто назначен прав,
Не видит крови.

Не стоит упрекать
Прогресс за это:
Мы научились лгать
До интернета.

Кто продал хлеб солдат,
Кто — бинт, кто — каски.
У каждого — мандат,
И нет огласки.

По обе стороны
Окопной глины
Не люди им нужны —
Винты машины.

Не серп, не молот — Молох.
Он жнёт не нивы.
Ему — не хлеб, а порох.
Ma siamo vivi.*

* «Но мы живы» (итал.).

Чужого — под огонь,
Сынка — на виллу.
Вверху — ладонь в ладонь,
Внизу — в могилу.

У денег нет знамён —
Есть знак валюты.
И каждый продан стон
По курсу смуты.

Кому война? Cui bono?
Кого убило?
В отчёте — «без урона»:
Не жгло. Не ныло.

Сирены гнусный вой
Застрял в гортани.
Прожектор — крик немой
На чёрной ткани.

Прохожий — тёмный лик
В оправе дыма.
К пустой стене приник
И смотрит мимо.

И ветер мнёт плечо,
Полощет ворот.
Всё кончилось. Ещё
В нём тлеет город.

То хрустнет под ногой,
То чавкнет глина.
Здесь дышит под золой
Вся Украина.

В овраге — выпускник.
К земле — губами.
А сверху — чей-то крик:
«Победа с нами!»

«Напрасно». «Для чего?» —
И вновь: «Ужели?»
«Забудь» — о том, кого
Мы не отпели.

Вонзаются в висок
Не только пули:
Ребяческий носок,
Очки на стуле.

От дома — только прах
И груды хлама.
И мёртвый сын — в руках
Врагов Приама.

Разбить — была бы рать.
Умножь стократно —
И всё же не собрать
Сынов обратно.

Во двор привозят гроб.
И мать немеет.
Она целует лоб.
Он не теплеет.

О, родина, не счёт
Веди — запомни
Того, кто не придёт
Ни в сад, ни в дом, ни…

Нас много. Разный рот,
Различны речи;
А горе всех берёт
За те же плечи.

Нас учат не болтать,
Не верить другу.
На ближнего — писать.
Стучать по кругу.

Весь дом — в один баул.
Сбежать успели.
А в городе — лишь гул,
Где прежде пели.

Не распакован быт
В чужом чулане.
Весь прежний мир закрыт
В том чемодане.

Здесь каждый — вновь Улисс,
Но нет Итаки.
Огни вдали слились
В чужие знаки.

В окошке — страж-циклоп:
Сверяет лица.
«Ты кто?» — «Никто». И — стоп.
Печать. Граница.

В тылу у нас уют.
Тут по привычке
Что вслух произнесут —
Берут в кавычки.

Здесь ужин подадут,
А фоном — сводка.
«Сто двадцать…» — «Соль вон тут.
Нагрелась водка».

«Не трус я — я хитёр:
Я жду. Кунктатор».
Пока ты ждёшь, топор
Острит диктатор.

Лежащий зол: ему
Стоящий рядом —
Укор. И потому
Он брызжет ядом.

Чужой костёр. Тепло.
«Не знаю» — трижды.
Ещё не рассвело.
Петух, что спишь ты?

Качок в спортзале — бог:
Играет силой.
А там любой порог
Грозит могилой.

В Елабугу — не путь:
Не путь — прощанье.
Побудь живым. Побудь.
Хотя б дыханьем.

Нет слова «победю»
У русской речи:
Есть «мы». Есть «я убью».
И «я отвечу».

Кто враг — решат за нас
И скажут: «Fatum».
Не разлучит приказ
С убитым братом.

«Врагу — ни слёз, ни ям!» —
Указ Креона.
Стих — горсть. Не холм. Не храм.
Горсть Антигоны.

Не отдавай им власть.
Не падай ниц.
Не в ноги и не в пасть
Вождей. Убийц.

Не отделить мукИ
От мУки. Хлебом
Запахнет — вопреки.
Под тем же небом.

«Хлеб наш…» — и строй, с ногИ
Сбиваясь: «…дОлги
Остави нам». — ДолгИ
Длиннее Волги.


Эпилог

Не жить же мне в зубах
У Минотавра!
Молюсь — а на губах
Всё привкус лавра.

Шепчу: «Я чист душой,
Подайте премий!»
А чудо — ни ногой:
Не то, мол, время.

Нет, я не увильну.
Но как не сбиться
В раскинутом плену
Своих амбиций?

Сам фимиама ждал —
А ладан дали.
Ещё и не упал —
Уже списали.

К чему словесный блеск?
Блестит и слякоть.
В живом — и хрип, и треск,
И сок, и мякоть.

Вся эта поросль слов,
Весь этот выгиб —
«Вечорась» от дедов —
Чтоб сок не выкип.

Грех — мой. Вина — моя.
А ты в ответе.
Тебе — епитимья:
Все дебри эти.

Попробую сберечь,
Пока живу я,
Не выучку, а речь
Свою, живую.

Не вылечить стихом
Больные ноги.
И встретят лишь смешком
Мои тревоги.

Здесь можно помолчать.
Я сам не знаю,
Как лучше утешать.
Давай — по чаю.

Мне нужен не поклон,
А взгляд без лести.
Не я тебе закон —
Нам думать вместе.

Вино развяжет рот.
Пусть мелет. Ладно.
А руку пусть ведёт
Нить Ариадны.

Пирр победил. Цена —
Остаток силы.
Мне слава не нужна
Ценой могилы.

Не всё, что я сберёг,
Тебе пригодно.
Переступи порог —
Дыши свободно.

Мне осень всех милей,
Когда раздета:
До веток, до полей,
До силуэта.

Поднимем край чадры
Над мхом-фланелью:
Оттаяв до поры,
Лес пахнет прелью.

На рыжиках — стеклом —
Ледок. Застыло.
День потянул теплом —
И всё поплыло.

Здесь холодок так наг,
Так чист, так явен,
Что всякий громкий знак
Ему не равен.

Я стружку со стола
Смахнул рукою;
И жизнь сама вошла
В тот дом, что строю.

Герой мой не пророк
И не воитель.
Не свят и не жесток —
Обычный житель.

Не мачеха ль страна,
Коль жжёт, не греет?
Мне родина нужна,
Что нас жалеет.

Дед — внук. Кремень и жар.
Друг друга носим.
И, отдавая дар,
Назад не просим.

Семья — архипелаг
В морях разлуки.
И каждый здесь — маяк:
Свет. Голос. Руки.

Живи! Иначе грудь
Займут не черти:
Ты сам себя чуть-чуть
Уступишь смерти.

Пора прощаться. Свет
На край страницы
Упал. Ещё не спет
Мотив синицы.

Эрато, рассвело.
Иди. Не знаю,
Найдёт ли, как нашло.
Не обещаю.

Читатель, я принёс
Весть с края ада.
Прими её всерьёз.
Наград не надо.

Прощай. Кто ты такой,
Я знаю, кстати:
Совсем не понятой —
Ты друг-читатель.

Пусть оборвётся стих,
Не жизнь земная.
Не заглушай живых,
Их воспевая.

Послесловие

Откроем дверь. Насколько видно взглядом,
Лежит, ещё не тронутый шагами,
Глубокий первый снег, и где-то рядом

Дымы из труб застынут над домами,
Прямые, как стволы. И станет ясно
По тишине над белыми садами,

Что день прошёл и прожит не напрасно,
Что свет в окне за нами не погашен
И жить на свете всё-таки прекрасно.

Там каждый куст, как к празднику, украшен,
И пар из уст взлетит и заискрится,
И мир так тих, огромен и не страшен.

Никто из нас не станет торопиться.
Мы подождём, чтоб тучи поредели,
И купол неба настежь отворится.

И выйдем мы a riveder le stelle.*

* «…чтобы вновь увидеть звёзды» (Данте, «Ад», последняя строка).

GV