Краски в огне

Мне говорят
Держи удар и бей сильней.
Нет, не про наглость —
это про огонь внутри меня,
где кисть звенит как лезвие,
где мрамор весь дрожит
под скальпелем горящего резца!

Сжигаю полотна не ради славы —
от боли,
чтобы в отражённом свете гибели творчества
увидеть себя.
Во свете,
выжигающем на снегу скальный танец теней.
Одна из них - моя.

Микеланджело шепчет в груди:
«Держи форму. Камень в плоть».
Тень его сгорбленной фигуры —
холодный стяг над хаосом слов.

Я — художник на краю костра.
Снег зовёт к небытию.
Голый танец перед пламенем —
не безумство, а граница.

Красные точки искр —
не зеркало, а печать:
сделка на свежем воздухе.
Душа за огонь.
Свет за имя.
Я подписал её языком пламени.

Сожжённые картины приходят во сне:
красное море на потолке.
Капли пылающей краски
с воем несутся ко мне.

Краски — крупные слёзы,
не смеют высыхать.
Пламенем шепчут:
«Обручи боль, пусть платят штрихи.
А мы будем пылать"!

Пепел ползёт по стенам памяти,
снег — на расплавленный глянец холста,
выгоревшего дотла.
Призраки в полумраке,
держащие за руку всё моё «я».

Слышу язык огня и смолы,
язык памяти,
где каждый штрих —
клятвенный удар по совести.

В хаосе света стоит
Микеланджело: корпус — камень,
душа — крыло.
Его мрамор научил меня держаться,
когда страшно за резец,
когда мир распадается на мазки.
И краски.

Я учусь видеть свет фонтаном славы,
но фантом силы в пепле:
краска превращает тоску в форму,
а страх — в линию.

Пусть цены эксперимента режут,
как сталь по коже,
пусть ночь несёт дозу смолы и дыма —
я выбираю путь к себе.

Я снова подаю руку свету,
но уже не ради зрелища,
а чтобы в искрящемся пепле найти себя.
И выбить. Выбить на камне своё имя.