Дела семейные. Служба спасения - Мама...

            Сладкое слово "свобода" для Марины теперь означало тишину без криков и воплей, бесконечных: "А можно?.."
            После долгих лет дома - сначала один декрет, потом переезд с мужем к чёрту на кулички, где работы не было от слова совсем, следом второй декрет и бесконечное взращивание детей - Марина наконец-то вышла на работу.
            Бабушек рядом не было, поэтому крутились как могли. Но дети росли, а вместе с ними росли и потребности, так что работать всё равно надо было. И когда всё относительно устаканилось, Марина с чистой совестью занялась рабочими делами. Настоящими. С пропуском, коллегами и возможностью поговорить на взрослые темы.
            Муж, привыкший, что домашний тыл прикрыт железобетонно, благословил её скупым: "Ну, пробуй". Дети тоже торжественно пообещали быть самостоятельными. Да и не маленькие они уже, всё понимают: дочь - постарше, а сын - ученик младших классов.
            Проблема была в другом. Дети железно привыкли, что мама - это круглосуточный центр управления полётами. Она всегда была в зоне доступа вытянутой руки. И вот теперь пульт от жизни остался у них.
 
            В первый рабочий день Марина сидела за своим столом, гордо расправив плечи. Ровно до полудня, когда ожил её служебный телефон.
            - Мам? - раздался в трубке трагический шёпот сына. - Мам, тут это... Можно я булочку съем? Которая с повидлом.
            Марина шумно выдохнула, мысленно отменяя вызов службы спасения. Сын вовсе не был глупым, просто ритуал согласования еды с мамой оставался для первоклашки священным.
            - Можно, сынок. Скушай булочку.
            - Спасибо, мамочка! - отчеканил сын и исчез "с радара".

            Через семь минут телефон зазвонил снова.
            - Мам. Булочка очень вкусная! А можно я "Спрайт" выпью?
            - Выпей, сынок. Только не весь, оставь сестре.
            - Спасибо, мамочка!

            Ещё через четыре минуты.
            - Мам... А можно я ещё одну булочку съем со "Спрайтом"?
            - Сынок! - зашипела Марина, ловя на себе удивлённый взгляд начальника. - Ешь, пей, соединяй, только не звони мне по поводу еды! Принимай решения сам! Ты уже взрослый!

            Марина выдала карт-бланш на независимость, забыв, что детская самостоятельность - штука стихийная, а воображение у её школьников работает без выходных...

            К концу первой рабочей недели телефон выдал оглушительную трель. Звонила дочь. Её голос вибрировал на частоте ультразвука.
            - Мама!!! - кричала дочь. - Всё! Ужас! Братик упал с турника и сломал руку! Она у него очень болит, и он не может ей пошевелить, пытался показать мне фигу и не смог! Я ничего не вижу из-за слёз!..

            Марина не помнила, как уронила ручку. Бросив коллегам короткое:
            - У меня там... фигу показать не может! - рванула ловить такси. Ворвавшись в квартиру, она застала душераздирающую картину: сын лежал на диване, бледный, как простыня, и стонал во весь голос. Дочь заламывала руки.
            В приёмном покое травматологии пожилой рентгенолог долго крутил снимок против света, а потом устало глянул на Марину поверх очков:
            - Мамаша, идите спокойно работать. Рука абсолютно цела. Просто парень  испугался, да и всё равно ведь упал - больно. Максимум - ушиб эгоизма. И рука у него прекрасно шевелится.
            Сын тут же перестал стонать, поняв, что перелома нет, бодро спрыгнул с кушетки, за спиной у матери быстро показал сестре заветную фигу и поинтересовался:
            - Мам, а раз я здоров, мы купим чипсы?

            Вечером того же дня, когда Марина уже выдохнула, случился новый кризис: дочь пошла гулять с собакой и намертво застряла в лифте. Пришлось Марине вместе с мужем срочно вызывать аварийную службу и битый час караулить у закрытых дверей, успокаивая плачущую дочь и басящего из темноты пса. Когда заложников наконец вызволили, Марина устало прислонилась к стене и с облегчением вздохнула, мысленно благодаря Господа за то, что эта коммунальная драма произошла хотя бы не в её рабочее время. В тот же вечер она провела с детьми строгий инструктаж и потребовала, чтобы они ходили выгуливать собаку, спускаясь в подъезде пешком, а не на этом сумасшедшем лифте!

            На вторую неделю маминой работы телефонный пульт дистанционного управления домом всё ещё работал на полную мощность, но ЧП стали более изысканными.
            В два часа дня снова закричала дочь. Будущая художница обладала колоссальным пространственным воображением, поэтому в трубке царило истинно драматическое отчаяние, свойственное подрастающим творческим натурам.
            - Мама... Только не волнуйся. Меня укусил клещ! Он сидит на руке! Чёрный, блестящий, и у него лапки!.. Я уже чувствую, как у меня отказывают ноги! Это энцефалит, мама!

            Марина закрыла лицо руками и прошептала в трубку:
            - Не трогай его! Бегу!..
            Снова такси, взмыленная мать, бледная дочь. В поликлинике молодой хирург взял пинцет, посветил фонариком, аккуратно потрогал "паразита"... и удивлённо приподнял бровь.
            - Мамочка, успокойте пострадавшую. Ноги у неё отказывают исключительно от страха. Нападению клеща ваша дочь не подвергалась. Она просто мастерила какую-то поделку, как она пояснила, и случайно видимо капнула на руку суперклей, а пока он сох, туда намертво прилипла какая-то чёрная "бяка". Контур получился идеальный, даже я на секунду засомневался. Купите "Антиклей", снимется за минуту.
            Дочь с облегчением вздохнула:
            - Ой, прости, мамочка, но мне прямо клещ показался...
            Марина посмотрела в её честные глаза и на минуту засомневалась, продолжать ли культивировать в дочери творческое начало...

            Ещё через несколько дней Марина, вернувшись домой, обнаружила на кухонном столе записку. Она была официально отпечатана на машинке, отчего Марину сразу разобрал смех и ей уже не хотелось сильно ругать сына. Старшая сестра авторитетно "сдавала" брата, скрупулёзно зафиксировав его грехи:
            - Мама! Он сегодня весь день бесился с собакой, гонялся за ней по всей квартире, в общем - тряс пыль!
            Она, конечно, отчитала сына за такое баловство - исключительно для проформы и сквозь улыбку, обнаружив при этом у сына и собаки на лбах по шишке...

            Но настоящий, грандиозный финал затянувшейся детской адаптации случился уже под конец третьей недели. В пятницу после обеда экран замигал вызовом от дочери, и из динамика раздался пронзительный крик:
            - Мама!!! - вопила дочь, захлебываясь слезами. - Брат ошпарил себе ноги! Он орёт, как очумелый, а вокруг на полу валяется жирная картошка!

            У Марины потемнело в глазах...
            - Как?! Чем?! - застонала она на весь офис.
            - Он картошку решил пожарить! Сам! И уронил сковородку с кипящим маслом прямо на ноги! Мама, у него носки расплавились и прилипли к ступням намертво!
            Марина не помнила, как долетела до дома. На кухне пахло гарью от плиты. Сын сидел на табуретке, жалобно шмыгая носом, а дочь поливала его ноги холодной водой из чайника. Марина упала на колени, дрожащими руками сдирала остатки синтетических носков с распухших ступней сына и лихорадочно забрызгивала всё противоожоговым спреем из аптечки.
            Когда белая пена покрыла ноги пострадавшего, Марина, тяжело дыша, утёрла пот со лба.
            - Ну что? Сильно больно? В больницу едем?
            Сын посмотрел на свои белые "пенистые" лапы и вздохнул:
            - Да вроде уже не больно, мамочка... Прохладно так. Жаль только, картошка сгорела. Я же масло специально побольше налил, чтобы с корочкой было, как ты любишь...

            Вечером, пока Марина с дочерью и сыном дружно отмывали кухню от пригоревшего подсолнечного масла и соскребали с пола скользкие ломтики, папа меланхолично наблюдал за процессом со стороны. Он со значением цокал языком и выразительно вертел пальцем у виска, глядя на детей. Марина, улучив минуту, устроила очную ставку. Она встала перед притихшими кулинарами, скрестив руки на груди, а её левый глаз продолжал нервно подёргиваться.
            - Самостоятельные вы мои, - зловеще тихо начала она. - Мы же договаривались. Но картошка?! Масло?! Вы вообще понимаете, что могли устроить страшный пожар или покалечиться?
            Брат с сестрой переглянулись, искренне не понимая масштаба трагедии.
            - Мамочка, ну мы же честно действовали по инструкции! - с обидой в голосе воскликнула дочь. - Ты сама говорила, чтобы мы по пустякам не звонили и принимали решения сами. Вот брат и решил проявить независимость и позаботиться о тебе!
            - Да! - гордо подтвердил сын, демонстрируя замотанные бинтом ноги. - Помнишь, я раньше всё время звонил? Ты тогда кричала, чтобы я сам решал, что и как есть. Вот я сегодня сам всё и решил. Захотел есть и тебя порадовать - пошёл и поджарил. Кто же знал, что сковородка такая скользкая? Мы про булочки больше не спрашиваем, мы растём!..

            Марина поняла: железная детская логика победила. Против фразы "мы действуем по инструкции" у работающей мамы аргументов не осталось.
            Сын, заметив, что мамин левый глаз постепенно прекращает чечётку, выдал гениальное экономическое предложение:
            - Ну, мамочка, раз ты так сильно сомневаешься в наших кулинарных способностях... может, будешь просто оставлять нам деньги на продукты? Мы станем взрослыми и самостоятельными покупателями! Будем ходить в "Кулинарию" за готовым и ничего не сожжём.

            Марина замерла с тряпкой в руке. Мысль показалась ей здравой. На самом деле она была отличной хозяйкой, а вовсе не лентяйкой, у которой в холодильнике мышь повесилась. Дома всегда был идеальный порядок, дети исправно обедали в школе, а для домашнего перекуса им всегда был обеспечен полный набор вкусных и безопасных продуктов. Но раз уж им так сильно хотелось поиграть во взрослую жизнь... В конце концов, в местной "Кулинарии" продавались приличная пицца и вполне безопасные ватрушки. Риск остаться без квартиры сводился к нулю.   
           - Отличный выход, - подумала Марина. - Перебьются как-нибудь после школы до вечера, а я приду с работы и накормлю их по-человечески.

           На следующее утро на кухонном столе лежал чёткий финансовый транш - мама оставила детям весьма хорошую сумму на "продукты". И со спокойным сердцем ушла на работу. Телефон весь день сиротливо молчал. "План сработал!" - ликовала женщина.

           Вечером, едва переступив порог дома, она строго провозгласила:
           - Ну, самостоятельные мои, общий сбор! Требую отчёт. Как распорядились выданной суммой?
           Сын вышел вперёд с абсолютно невинным, ангельским видом.
           - Мам, всё прошло отлично! Мы купили чипсы, сухарики, попкорн, газировку, упаковку мармеладных червяков и два больших "Сникерса". На сдачу я взял жвачку!
           - Что?! - Марина почувствовала, как её карьера идеальной матери с грохотом рушится, ведь они ухитрились истратить абсолютно все деньги.
           - Чипсы?! Червяков?! Сухарики?! Это, по-вашему, продукты из "Кулинарии!?! И вы это всё съели сами?!

           Сын на секунду замялся. Он переступил с ноги на ногу, немного помолчал и честно ответил:
           - Ну нет, конечно... Мы просто позвали в гости друзей!..

           Марина в ужасе схватилась за голову, медленно оседая на обувную тумбочку. Дочь в этот момент проявила поразительную солидарность: будущая художница молча стояла в сторонке, усиленно изучая узор на обоях, и принципиально не поднимала глаз.
           Марина посмотрела на эту картину, на притихших инвесторов, а затем перевела взгляд на мужа. Папа от души хохотал, глядя на семейство, и одновременно с этим с аппетитом жевал кусок "Сникерса", доставшийся ему совершенно случайно.

           Мать семейства медленно выдохнула. Завтра её ждал рабочий день, но теперь правила игры менялись. Помимо обычного ужина, Марине придётся с вечера готовить ещё полноценный обед на завтра - такой, чтобы дети могли легко разогреть его в микроволновке и обойтись без опасных кулинарных подвигов, спонтанных пиров и внеплановой тряски пыли с собакой. Ну и по "Сникерсу" на десерт выдавать, конечно, - исключительно ради тишины в доме и спокойствия всех членов семьи, включая главного дегустатора.

           - Ничего, - с улыбкой подумала Марина, глядя на своих притихших заговорщиков. - Это надо просто пережить. Дети - есть дети. Зато растут чуткими и самостоятельными... Вот повзрослеют - ещё и сами мне обеды готовить будут!..