асименио перистери

/В золотое утро
Троицыным днём
прокатилось горе
колесом
по селу Целибеево…/

Над сизым логом духота внахлёст,
И вервием закручен синий воздух.
У скопческих икон вскипает дёготь,
Облизан пламенем некрашеный киот.

С избы в избу ползёт седая гарь.
Сожрав икону, жрёт сосновый тёс.
Затлелся в угол старый пономарь -
Беззубый рот коверкает «Хьистооос…»

Здесь каждый грешник - сам себе алтарь,
А вместо свеч чадит людское горе.
Вороньей кляксой свет церквей отравлен,
Их купола венчает волчья хвоя.

Сухой осиной стонет чёрный сад.
Раскрытый требник корчится в золе.
В пустых окладах бесы верещат.
И кажется, как будто мир ослеп.

//обернулся голубь вороном
разодрал спины испоротые
искровавил белые вороты
затрещал горящий сруб
хрипом хилых прихожан
растревожен сон травы
с неба солнца парафин
заливается во трупы
огненная жатва

и печным кирпичным трубам
животы тугие крутит
от смердящей тяго-мути
упивается упырь
серебристым голубком
бьётся ломаным крылом
душенька под потолком
искажённая псалтырь
встала в горлышке комком//

«Помииилуй нас!..»