Репетиция

Плод неудачного дня лакировано чёрен и тверд.
Гроздья свисают привольно с бетонной толпы фонарей.
Юный повеса в притворстве суровом вальяжен как лорд,
Томно кивнул, замерев на мгновенье у тяжких дверей.

В зале со стенами старого дуба пылает камин.
Красные блики скользят по портретам надменных судей.
Где-то во мраке чуть слышно исполнили траурный гимн.
Звякнула форточка. Слышится храп черногривых коней.

Но уж степенно несут на подносе из горького льда
Плод неудачного дня на расколотом блюде надежд.
Мрачные слуги Судьбы монотонно бредут в никуда,
В их неподвижных зрачках отрешённо плывёт мутный бред.

Некто в тяжёлом плаще с ослепляющим блеском чела
Молча подносит стилет, благородно овитый змеёй.
Светлых прожектов любви осыпается на пол зола,
Ждёт неизвестную кару мертвенно бледный герой.

Пристально станет смотреть ожидающий взмаха палач.
Нервные пальцы его ловко крутят мерцающий шар.
Там в разноцветном дыму зарождается жалобный плач,
Жалкие вопли глупцов влекут первородный кошмар.

Их перечёркнутый крик над зубцами уродливых гор
Бьётся тщедушным птенцом у подножия древних дворцов.
Алый закат бытия поднимает бушующий взор,
Чтобы в блистающей тьме с наказания сдёрнуть покров...

Сняты перчатки и фрак, и разорван упрямый батист.
Память всё ищет пример в оправдание хриплого: "Да..."
Абрис медального зла измарал перечёркнутый лист.
Немо и страшно вдали низвергаются в ад города.

В кубке стеклянном плывут очертания алчных крестов,
Вогнанных чётким каре в перспективу клубящихся туч.
Тяжкая поступь слепых, обречённость надменных богов,
И рассекающий мир напоследок ниспосланный луч...

Чаша безумья полна, промедление бьётся в висках.
В тьме, вознесённой под свод, пробуждается гулкая медь.
Плод обречённого дня растаёт на дрожащих губах,
Смертный его аромат не позволит опять не успеть.

Рёв из беззвучных молитв опрокинется в вспыхнувший мрак,
Жалобный вопль заглушив, торжествуя в крутящейся мгле.
И на свинцовой стене загорится пурпуровый знак -
Тот, что никто не постиг на заброшенной грешной Земле.

Знак, излучающий свет, предрекающий истинный путь,
Шанс умудрённым войной, обратившейся в утренний прах.
Занавес рвётся... и вновь не хватило чего-то лишь чуть.
Проклят нелепый конец, отрезвление - в жалких словах...

Именем прошлых долгов задвигается крепкий засов.
Знак угасает свечой, отразившейся в чаше пустой...
Вспышки сырых сигарет освещают остывшую кровь,
Свет, облепляющий плоть, истекает в усталый покой.

Действу приходит конец. Синий блиц растворяет шаги.
Будничность реплик звенит в декорациях гулкой тоской.
Мирятся вновь до утра обречённые в тексте враги.
В угол сложив реквизит, собираются молча домой.

В дождь, лакирующий блеск изощрённой палитры реклам,
В пульс светофорных огней, в невозможность причину понять.
Дверь прогрохочет вдали. Пустотой наполняется храм.
Юный повеса один остаётся сценарий листать.

Шелест измятых страниц преподносит лукавую роль.
Страх потерять всякий смысл обрекает на медленный слог...
Остается опять не у дел навсегда сочинённый герой.
В этот бушующий мир он выбраться снова не смог.

Что же, попытка была... Неудачно сложилась игра...
Грим неудачного дня осыпается будто во сне...
Выйти навстречу себе и остаться с собой до утра...
Тяжко клубится закат в начинающем меркнуть окне...