100 ипостасей Марии. Раймонда 1

Слушать  :
Erik  Satie.
Gimnopedie No . |,
Gnossiennes  No | .



Satie ?
Мария , мне особенно приятно поговорить о 4 вариации « Раймонды» поскольку мне показалось , что это интерполяция от Сати - одного из моих любимых композиторов . Как эта вариация похожа по атмосферной  связи  с  Gimnopedie  No. 1 Сати или Gnossiennes No . 1 . Закрадывалось  некоторое подозрение  о вторичности музыки  Глазунова  в этой
вариации . Но это  , наверное , из любви к французу .
Ещё давно я написал стихи : признание  композитору :

Когда Сати садился за рояль,
То по брусчатке пробегал январь.
И по её безудержным изломам
Расположились сено да солома:
Тогда в Париже жили еще кони ,
На излечении , прибыв из колоний.

Когда касался клавиш пианист,
По канелюрам дождь спускался вниз.
Из гипса кучерявые амуры,
Насупившись, досадливо и хмуро,
Альково, вплоть до самого апреля ,
Меж голубиных крыльев жадно грелись.

В кафе озябли : сноб Аполлинер,
Художники, забывшие пленэр,
Любители абсента, куплетисты ,
Кафе-шантана юркие артисты.
Умолкла пианиста вдруг игра…
Вновь за окном июльский зной, жара.
2011 .

 Прямого документального свидетельства, что Глазунов был вдохновлён Сати при написании IV вариации «Раймонды»  нет .
Хотя Gymnop;die No. 1 Сати появилась в 1888 году, то есть задолго до Раймонды (премьера — 1898) , и Глазунов действительно бывал во Франции: в 1889 году он был приглашён в Париж на Всемирную выставку и участвовал там в концертах. То есть возможность познакомиться с французской музыкой у него была.
В свидетельствах   о Глазунове Сати не фигурирует как его влияние. Напротив, когда описывают формирование стиля Глазунова, обычно подчёркивают русскую школу — Римского-Корсакова, Балакирева, Бородина, Чайковского и т. п.
Сам Сати в 1880–90-е годы был довольно своеобразной и ещё далеко не общепризнанной фигурой парижской сцены. Его влияние особенно сильно проявилось уже позднее, прежде всего среди французских композиторов XX века.

Моё ощущение сходства , Мария, не кажется мне случайным:
сходство IV вариации Раймонды с Gymnop;die No. 1 может быть заметно не только на уровне «настроения». У них есть определённое родство в типе движения и гармонического ощущения.
Глазунов мог прийти к похожему музыкальному языку независимо от Сати, поскольку оба обращались к более старым танцевальным моделям, но использовали их совершенно по-разному.
Известно  ,IV вариацию «Раймонды» и произведения Сати поместили рядом в одном  из альбом для челесты  ,старинного средневекового пианино -  Raymonda, Act III: Variation IV непосредственно соседствует с произведениями Сати. Видимо, современный исполнитель тоже слышит между ними определённую атмосферную связь.
Но это, конечно, не доказательство влияния Глазунова на Сати или наоборот.
Разбирая две композиции музыкально, а не по настроению  ,
я понял  , слава Богу , отличия :
У Глазунов: тот же тип плавности остаётся внутри русского позднеромантического балетного языка;
у Глазунова гораздо сильнее ощущается танцевальная функция музыки;
у Сати танцевальный элемент как будто превращается в почти неподвижное созерцание.

И всё же  я ощущаю некую  «чужеродность « по сравнению с остальной Раймондой 4 вариацию ||| Act . Причём я бы сказал точнее: она не выбивается из балета как плохая или случайная музыка, но заметно выбивается из его основного стилистического потока.
В III акте Глазунов в основном создаёт праздничную венгерскую сюиту.
А IV вариация внезапно даёт совершенно другое ощущение:
она мягче и интимнее;
вместо яркого национально-танцевального характера — почти медитативность;
меньше ощущения «большого балета»;
мелодия кажется более созерцательной и отстранённой .
Вам , Мария, это настроение  конечно знакомо .

И всё  же какая интерпретация верна :
четвёртая вариация выбивается , потому что Глазунов внезапно приблизился к чему-то вроде Сати .
Или она намеренно выбивается, чтобы создать интимный островок внутри венгерского дивертисмента». Кстати , мадьярская зарождающаяся удаль с хлопками я почувствовал в этой вариации : будто шарабан с музыкантами  вот- вот прибудет на свадьбу .


Мне вторая версия кажется более убедительной, особенно потому, что Глазунов вообще очень сознательно варьирует эмоциональный образ Раймонды на протяжении балета от юношеской лёгкости до мечтательности и далее до медитативного характера в III акте.
Если эта музыка действительно настолько отличается от остальной Раймонды, то почему именно здесь Глазунов использует язык, который сегодня нам напоминает Сати?
Вот тут , Мария ,  остановимся  и позже дадим ответ.