Сергей Поганкин. глава 24. Разговорная речь 17 век

Как обращались друг к другу

В XVII веке «ты» было нормой даже в переписке между родственниками. Обращения были :
Жена писала мужу: «Гедрю моему... женщина твоя Дунка много челом бьет». Сын — отцу: «Снишко твои Алешка благословения прося и мног челом бью». Это не самоуничижение в нашем смысле — это норма вежливости.

Крестьян в документах называли с уменьшительными суффиксами: «Стенка Овчиников», «Минка Симакин», «Фетка да Тимошка да Ивашка да Коняшка». Люди других сословий — без суффиксов. Это не «неуважение» — так различали социальный статус в записи.

Что говорили в быту

По частным письмам 1677 года видно, как звучала живая речь:

О здоровье: «А про меня... похощъ ведать... и мы на Москве живы до воли бжии» — то есть «живы, пока Бог даст».

Тревога матери: «Мое сердце о том сокрушилое, что идень в такую далную дорогу с малыми людми».

Совет: «Ты свет мои пойди проведаючи и не попадися свет мои неприятелем в глаза».

Письма московские, но псковская речь была того же склада — с бытовыми словами, без книжной витиеватости.

Псковские слова, которые слышали в XVII веке

Псковский областной словарь фиксирует слова, которые жили в говорах с XIII по XVIII век и донесли до нас дыхание той эпохи:

· Журавины — клюква.
· Баркан — морковь.
· Калика — брюква.
· Хряпа — капустные листья.
· Пуня — сарай для сена.
· Подволока — чердак.
· Подызбица — подвал.
· Голланка — печь с плитой.
· Кокора — ржаная лепёшка.

Как бранились

Ругань была обычным делом — настолько, что царь Алексей Михайлович посылал переодетых стрельцов ловить матерщинников на улицах. Женщины и дети бранились наравне со взрослыми. Но любопытно: брань сама по себе не считалась оскорблением — «красна брань дракою», — то есть пока до драки не дошло, это была просто «разговорная манера».

Сергей и Февронья могли говорить так:

«Похощь ведать?» — «Хочешь знать?»
«Живы до воли Божией» — «Живы, слава Богу».
«Сердце сокрушилося» — «Сердце изболелось».
«Не попадися в глаза» — «Будь осторожен».
«Много челом бью» — «Низко кланяюсь» (даже в устной речи того времени это слышалось как «челом бью»).

Они не говорили «извините» или «пожалуйста». Просили: «Сделай милость». Благодарили: «Спаси Бог». А если злились — не стеснялись в выражениях, но в доме держали себя строго.

Ругань

Прямых записей уличной ругани псковичей XVII века не сохранилось, но по документам и литературе того времени видно, что брань была повседневной и очень грубой.

Главное «псковское» ругательство

Самым характерным псковским ругательством, судя по летописям, было слово «аспид» . В древнерусской книжности аспид — это мифический крылатый змей с птичьим клювом и огненным дыханием, символ зла и гибели . Обозвать человека «аспидом» означало назвать его исчадием зла, что для религиозного сознания того времени было очень сильным оскорблением.

Что кричали в толпе и на торгу

По документам XVII века видно, что брань лилась постоянно:

 «Матерны бранятся»: Самая частая формулировка в указах. Царь Алексей Михайлович в 1648–1652 годах запрещал «браниться матерны и всякою неподобною лаею» . Это была главная брань того времени.
«Позорные словесы»: Женщины и девицы тоже бранились, причём «позорными словесы» . Олеарий писал, что дети, рассердившись на родителей, повторяли услышанное, а родители не останавливали их .
 «Непригожие слова»: Юридический термин для любой оскорбительной речи — от ругани до политических высказываний .
 «Лаятися»: Древнерусское слово для ругани, буквально — «лаяться», как собака . В «Житии» Аввакума он сам бранился так, что противники называли его «вор и ****ин сын» .

Что именно говорили

Самые ходовые ругательства XVII века, зафиксированные в источниках:

· «****ин сын» — одно из самых распространённых. Павел Алеппский отмечал, что у царя и патриарха «главное ругательство» — «мужик, ****ин сын» .
· «Собака», «пёс» — ругань шла от корня «лаяти» (лаять) .
· «Шиш на Кукуй» — специфическое оскорбление иностранцев (немцев), живших в Немецкой слободе .
· «Салакушник», «курятный тать» — так в Новгороде обзывали шведов, что вызывало жалобы .

Как наказывали

Государство боролось с этим, но безуспешно. По указу Алексея Михайловича переодетые стрельцы ходили по толпе и хватали тех, кто бранился, — их били батогами и ссылали . Однако, как отмечает Костомаров, «сами стрельцы в свою очередь не могли удержаться от крепкого словца» .