Венок сонетов

                I
               
Сплети венок из гибких белых лоз,
как в прошлый раз, в другое лето, где
был день хорош, тянулся солнца трос,
и поцелуи жгли при па-де-де.
Минул же год, и свиток дней поник,
его края одрябли, пожелтев.
Была ты многим, а теперь лишь ник
в той старой переписке, но не те
слова меня тревожат - а слова,
как выход недосказанности той,
держащейся на нитке, но едва,
готовой разлучиться с немотой.
Я промолчу молчанию в ответ.
Добавь к венку полыни горький цвет.

                II

Добавь к венку полыни горький цвет,
венок не веник — прояви талант.
Пырей и мятлик — это мой совет,
полынь, шалфей и даже майоран,
осока, пижма, мирт и ирис, но
боярышник подальше убери,
а лучше брось в открытое окно:
мы, вроде, как-никак не упыри.
Давай еще душицу, зверобой...
Теперь как можно крепче завяжи.
Довольна ли теперь сама собой?
Букет эмоций лучше придержи.
Не нужно проявлять такую злость,
надень поверх несобранных волос.

                III

Надень поверх несобранных волос
античный гребень (глупо будет бант) -
он высится, как греческий колосс,
танцующий на кончиках пуант.
Еще тот обруч, точно скорпион,
готовый жалить, - так тебе к лицу!
На память мне приходит Сципион...
Не знаешь, что? Почти тирамису.
Не нужно скроллить, в рилсах не найти...
А ночь уже колотит в мою дверь.
Наверно, время ближе к десяти...
А ты уйти не хочешь? Что ж теперь...
Ну, оставайся. Сделай меньше свет,
и помолчи, пока сложу сонет.

                IV

...И помолчи, пока сложу сонет,
хоть и не любишь всякие стишки,
мол: "Это кринж, да и какой-то бред,
напрасный труд и глупые смешки...".
А мой ответ не должен быть ершист -
так говоришь, - и я согласен с тем,
а может, нет... Небрежно смятый лист
летит в окно - искусство стратагем.
Ты замолчишь - и распадется спор
на чистый тон, на обертон и шум.
Отныне пусть любой словесный сор
не будет теребить твой нежный ум.
Акустика - царица всех наук.
Молчание - такой же точно звук.

                V

Молчание — такой же точно звук,
как интервал движенья чьих-то стоп,
в историю (как древний акведук),
и непременно попадает в топ
таких же интровертов, как само.
Глаза закроет, сосчитав до ста,
до тысячи... Ну, точно не бонмо,
но что-то в этом есть, туда-сюда.
А если ты захочешь возразить —
напрасно это, все уйдет в песок.
И звук о звуки разжигает жизнь,
и в памяти быть может вот стишок
останется, сползая до нуля,
зажатый где-то между "фа" и "ля".

                VI

Зажатый где-то между "фа" и "ля",
наивный флажолет идет на риск —
сорваться, грубо фразу опошля,
и перейти на брак, почти на визг.
Его искусство — точечный приём,
его звучанье — здесь, везде, всегда:
предстать во всей своей красе живьём
и раствориться, как в вине вода,
как буква в книге, как зола в костре,
улыбка на морщинистом лице...
Таинственней умелого баррэ,
перемудрил намеренно в конце,
себя клянет за то, что криворук, —
под колкое хихиканье, мой друг.

                VII

Под колкое хихиканье, мой друг
(любительниц изящных бульвадье),
от времени оторванный досуг
готов позволить, будучи рантье.
Вечерний город, как холодный спрут
и тянет забежать на час, на два
в глазницу паба, - там где есть грейпфрут,
отжатый только, специально для
тебя, конечно. Есть и кальвадос,
к нему подходит лучше камамбер,
а в голове уже царит хаос
и хочется в Элладу, например.
Глаза закроешь, память веселя,
палитра звуков крутит кренделя.

                VIII

Палитра звуков крутит кренделя,
я выбрал звук, в котором тишина.
Не ёкнет на пластинок штабеля,
и мысль моя понятна и честна.
И даже если надо жменю нот, —
душа попросит... Ах, прости Аллах, —
"Прелюдия для лютни ре минор"
пусть выручает пресловутый Бах.
И строго разнеся по струнам грусть,
а может, и не грусть, а просто сплин, —
заезженный винила мягкий хруст
перетряхнет ещё адреналин.
Но что мне звук? Я поглощен тобой
и профиль - нарисован под строкой.

                IX

И профиль - нарисован под строкой,
дотронься осторожно, не спеша.
Как будто это было не со мной,
как будто дни за днями мельтеша —
снимаются, как птицы улетать,
их контур в небе - мелкая шрапнель,
а выше — с позолотою печать
дрейфует одиноко. Рафаэль
до этого додуматься б не смог —
а если мог, мне глубоко начхать:
гнет шею присмыкаясь едкий смог.
Закрой окно! Морфей, давай в кровать!
А на столе под кляксами застыл,
размазан по бумаге ямба пыл.

                X

Размазан по бумаге ямба пыл,
а также анапеста, на авось.
Раздавлен амфибрахия посыл,
наверно, насмерть. Рифмачку подбрось...
И всё же это странное письмо —
крючков, овалов, палочек, петель, —
в него легко ложится слог псалмов,
любой ацтек такое бы хотел.
Такое силы нет и созерцать,
не стоит обсуждать, произносить,
а просто на метелочку и в сад:
убивший рифму - рифмой и убит.
Но дольник, он по прежнему со мной —
зеленый поглощает голубой.

                XI

Зеленый поглощает голубой,
улыбка — то моторика скулы,
приемник тараторит сам с собой,
квадраты тоже с возрастом круглы.
Платон писал на мертвом языке,
Плутон — планета непонятно где,
баранине есть место в шашлыке,
ворона произносит: "каркаде".
Иди, попробуй тайный смысл найти,
болтая со своими визави,
где Мудрость проповедует на "ты"
о Вере, о Надежде, о Любви.
А контур нежный злобу затаил
пока закат на запад не уплыл.

                XII

Пока закат на запад не уплыл,
покуда вечер не назвался "Ночь",
возьми в ладони тройственный посыл,
к какому-то событью приурочь
подарок этот. Суть его проста,
три главных аксиомы на века:
что посредине - не всегда среда;
в английском два значенья языка;
Европе Эфиопия к лицу
(последний пункт расширь уже сама).
Не важно, Козерогу и Тельцу
с какой добавкой лучше бастурма.
А впрочем лучше умножай на два,
посетовать хотелось мне сперва.

                XIII

Посетовать хотелось мне сперва:
"согласный", где найти еще предлог?
Все эти наши "в", "под", "через", "на...", едва
щедры, как на подсолнух был Ван Гог.
Не жадничал, малюя эту чудь, —
мог выбросить, продать и подарить,
чеша за ухом часто как-нибудь,
часами мог бубнить про колорит.
И я не буду выжимать рукав,
платок, жилет и что там есть еще,
и мыслей сепарирую анклав —
ни холодно от них, ни горячо.
На память мне приходит плод айва,
но некуда мне складывать слова.

                XIV

Но некуда мне складывать слова:
английские, французские, латынь.
Лежат они на полках, как дрова,
и пыль садится, как песок пустынь.
Она ложится выше и Монблан
становится чуть ближе. И уже
мерещится, как марево бархан —
засахаренный с горкой бланманже.
Твои вопросы, мой немой ответ
поддержат в час вечерний разговор.
Мы в этой битве выиграли сет,
и та, что следом, принесёт фурор.
Кручу на палец кончики волос -
сплети венок из гибких белых лоз.

КЛЮЧ:

Сплети венок из гибких белых лоз,
добавь к венку полыни горький цвет,
надень поверх несобранных волос
и помолчи, пока сложу сонет.
Молчание - такой же точно звук,
зажатый где-то между "фа" и "ля".
От глупого хихиканья, мой друг,
палитра звуков крутит кренделя.
И профиль нарисован под строкой,
размазан по бумаге ямба пыл,
зеленый поглощает голубой
пока закат на запад не уплыл.
Посетовать хотелось мне сперва,
но некуда мне складывать слова.

                сентябрь - октябрь 2026