Косят зайцы траву

В пустынной тишине больших часов дремал бог времени и любящий отец, а дочка – Смерть вертела колесо, боясь, что он проснется наконец.
Под небом подрастала трын-трава, ее косили зайцы по ночам, потом перетирали в жерновах, пекли лепешки, пили сладкий чай.
Им нравилось смотреть на синеву, скакать вприпрыжку, буйствовать и петь – такие, кстати, дольше всех живут, их острых кос боится даже Смерть. И косу девичью старается сберечь, уже ведь было – зайчики тайком подкрались и отрезали до плеч, а там был бантик, синенький такой.
К отцу бежала, чтоб защитил. Смерть без косы – и нонсенс и беда. Бог времени – отец  по мере сил за дочку заступается всегда. И вот она опять бежит с косой, кому махнет – того и пожалей, и снова бантик нежно-голубой, как знак небесных, солнечных полей.
Давай на небо – намекает он, когда тебя тихонько позовут. Но зайцам как всегда не до того. Они с азартом косят трын-траву. Счастливым зайцам на часы плевать, они не наблюдают их и все. И смерть ложится в детскую кровать и гладит косу, бантиком трясет.
Старинные часы поют бом-бом, что в переводе значит баю-бай, счастливые на небо прямиком идут, когда находят самый край. Когда зайдут за дальний горизонт, где зелень переходит в синеву – они взлетят, поскольку есть резон и там косить беспечно трын-траву.
А в небе солнца лучик золотой. Там зайцы косят облако, шаля. И смерти нет. Лишь бантик голубой нас призывает в синие поля.