Лиза

Глава 1. Святочное эхо

«Ты бросила меня? Предала?!
Нашла другого?!» — у порога,
С трудом скрывая тень испуга,
Стоял он, бледный от накала.

В попытке как-то оправдаться,
Он начал речь, хватал слова,
Пред ней робея и теряясь,
И пот холодный тёр со лба.

Как школьник у доски с указкой,
Он понимал: всё это зря.
Но прикрываясь ложной маской,
Шептал, безумием горя:

«Да, я тот самый кавалер,
Высоких чувств живой пример!
Я джентльмен на свой манер,
Прими меня, о Лизавета!

Меня ты в зеркале видала,
На святки помнишь, как гадала?
И о любви в слезах просила,
И к небесам мольбы носила?»

Лицо перекосило Лизы,
Он стал противен и не близок.
«Уйди, проклятый ловелас,
Губитель девичьего рая!

Я ненавижу больше вас!
Ступайте прочь, я проклинаю!»
«Чу! Значит, быть тебе несчастной! —
С порога молвил он. — Прощай!»

И сделал шаг назад, ужасный,
И взгляд свой едкий, как лишай,
Направил ей в лицо с досадой,
Сквозь зубы тихо процедив:

«Ах, Лиза! Быть тебе моей наградой
Клялась ты, очи опустив!
Ты так была со мной участна,
Такою огненной и страстной!

Поверил в чувства я твои,
Но в этой лжи не видно зги.
В твоей душе — зияет тьма,
В безумных мыслях — кутерьма!

Смогла ты беса обмануть,
И я не льщу тебе ничуть.
Подумать только: за два века
Впервые встретил человека

С таким сумбуром в голове —
Подобных нет на самом дне!»
«Ах, проходимец, ах, нахал! —
Она кричит. — Как нагло лгал!

Моё ты сердце растоптал,
Большое, доброе, живое!
Оставь меня! Прошу, в покое!
Ты утомил меня ужасно,

И оскорбления напрасны.
Ни капли жалости, поверь!» —
За ним закрылася со скрипом  дверь.

Глава 2. Дурное семя

Но далее, в пылу рыданий,
Смывая слёзы со щеки,
Она кричала средь стенаний,
Сжимая в гневе кулаки:

«Ты смел шептать о благородстве!
Мой грех — в твоём лишь первородстве!
Поправ достоинство и честь,
Ты в спальню ночью смел залезть!

Мою невинность опорочил,
Украл покой мой, свет и сон...
Какой невиданный позор,
Какою тьмой исход пророчен!»

И вновь явился он пред ней,
Свой облик боле не скрывая,
И жгучий взгляд его очей
Презреньем полыхал, взывая:

«Я лишь мечту твою исполнил!» —
Твердил он ей и снова вторил.
«Моя мечта явила ад,
Из яств преподнеся мне яд!» —

Пылал, горел её взор в гневе.
«Пусть ждёт вертеп нас или Минос,
Пусть выжжет горло адский пламень!
Я всё стерплю, пусть стану камнем,

Мечту безумную отринув!»
«Ну, что ж... Взгляни на документ:
Печать кровавая — мой аргумент!
Свершился той постели акт,

Свершился и желаний факт».
На зеркале блеснул узор:
Её овал лица и взор,
Но бес не отражался в нём...

Но разве думала о том
Она? Улыбка исказилась,
И тень исчезла, растворилась.
«Нет, это просто глупый вздор!

Дурной, нелепый, страшный сон...
Но был ли он?..» — сквозь злой туман
Её смягчился пыл и тон.
Она зажмурила глаза,

Скатилась по щеке слеза,
И горько, и обидно стало.
Она промолвила: «Как я устала...»
Часы пробили: дон-дон-дон.

И снова страх её объял,
И волю девушки сковал.
Зардели щёки, грудь вздымалась —
Ох, как бедняжка растерялась!

«Безумие — я помню точно.
И это было в час нарочно!
Ты опоил вином дурмана,
И я поддалась силе обмана...

Ах, эта боль внутри меня!
И эта кровь на простыне
Не появилась же извне...
Дурное семя зреет. Нет!
Ростку не дам я жить, о нет!»

Глава 3. Сон длиною в вечность

Возник он снова на пороге
И тихим голосом промолвил:
«Я дал тебе, что ты просила,
В душе под сердцем выносила,

Лелеяла и берегла.
Мечту свою ты воплотила,
И зреет в чреве твоём сила.
Страстям и чувствам открыв волю,

Ты обрекла себя на долю —
Чужую плоть в себе носить,
Помазанною свыше быть».
Без сил дыша, она шептала,

Кривя губами содрогалась,
Лицо её огнём пылало,
И криком бездна разрывалась:
«Ты вычеркнут из сердца моего!

И плод во чреве — от тебя всего —
Я усыплю! Я так могу!»
Но сон-дурман опутал веки.
«Да будет так, уснёшь навеки», —

Шептал ей Монстр сладко, нежно...
Она не слышала его,
Обман витал вокруг неё,
И чары взяли верх безбрежно.

Тому виной был страшный грех.
«Ах, зря ты, Лизонька, гадала!» —
Скрипел его противный смех,
И дыбился звериный мех...

«О Боже! Я люблю его!» —
В бреду несчастная шептала.
«Опять мне снится этот сон...
Но где же, где же снова он?!

Виной всему моя мигрень...»
Над ней дымилась его тень
И нежно в ушко щебетала.
Она словам его внимала,

И в сердце лились ложь и лень.
И ночь светла казалась ей,
Склонился демон весь над ней,
Он целовал её уста —

И жизнь несчастной замерла.
Пробили бой часы с рассветом,
И окна распахнулись ветром.
Стеклянный взгляд её счастливый,

Блаженный и такой наивный,
Не излучал тепла и ласки...
Такой нашли её в гостиной,

Покрытой мхом и паутиной,
Окаменевшей. Спустя год.
В давно заброшенной усадьбе.
Иссохший рядом лежал плод.