Обыкновенная история. Рассказ

Моя первая служебная командировка в г. Вышний-Волочёк (Кал. обл. 1990г) и  первый рассказ.

Обыкновенная история.

Рассказ.

  Она искала встречу с ним, но Артур пропадал  то на лесозаготовках, то на рыбалке, а Вера всегда его ждала.

- Опять напрасно ждала, - ехидно улыбаясь, начала соседка Фрося.
- Тебе-то какой интерес, Фрося? Просто не пойму: у человека - работа, а этого ты не понимаешь, - отмахиваясь от комаров, спокойно ответила Вера.
 - Мне-то что, я просто так спросила, а то ты  всё одна да одна, - не унималась Фрося.

Открыв калитку, Артур вошёл во двор, где мать набирала в охапку дров.

- Когда же ты, Артур избу-то поставишь? А то глянь: скоро начнётся сенокос. И так полевые работы долго не заканчиваются, - в сердцах начала упрекать сына Марина Ивановна.
- Скоро, мама, скоро, -  поправляя мягкий валик на внутренней стороне хомута, ответил Артур. – Бригадир обещал дать волокушу и бревна, а фундамент уже готов. Бог даст, к осени справимся.

  Двадцатидвухлетний Артур вырос без отца.  Отец его, Сергей Иванович, работал в колхозе сплавщиком и по нелепой случайности погиб. Односельчане горевали, ведь такую кровопролитную войну он прошел, а тут.
Окончив среднюю школу, и сын пошёл служить в армию, а после службы вернулся в родное село и работал сплавщиком так же, как его отец.

Вера училась в одном классе с Артуром, потом  ждала, когда вернётся из армии. Но почему-то  жениться,  пока не торопился.  Хотя его внутренний голос твердил: прояви храбрость, пусть это безрассудное удальство, а ты прояви ухарство, соверши этот ухарский поступок. Может «во мне даже отчаянности достаточно», как говорил классик, а ты попробуй. Крайне утомлённая ожиданием, девушка решила основательно поговорить с ним.

- Тебя нигде нет, Артур. Меня что ли избегаешь? – встретив его у колодца, резко спросила она.
- Ишь придумала тоже. Сама понимаешь: горячая пора, работы много, - неохотно ответил парень.
 - Всем интересно, Артур, когда же мы поженимся, или разлюбил меня, а?–сердито продолжала Вера.
- Ты люба мне, люба, - помогая Вере положить на плечи коромысло с вёдрами,  ответил Артур.
- Начнёт вечереть, приходи к старому мосту, - решительно произнёс он.

Отец Веры, бригадир сплавщиков, Василий Егорович очень  не любил Артура. Слишком прямой был Артур, к делу всегда относился ответственно, спорил с бригадиром, отстаивая свою точку зрения, что тому не нравилось, даже порой раздражало. Конечно, он знал о сердечном влечении дочери к Артуру и однажды запретил ей встречаться с ним. Но они встречались, несмотря на запрет: оба были уверены, что запретить любовь нельзя.

Подруга Веры Фрося, своенравная особа, после окончания средней школы уехала в Калинин, поступила на исторический факультет пединститута, даже успела выскочить замуж за городского парня. Но то ли суетливая городская жизнь, то ли  с новой силой вспыхнувшая девичья любовь к Артуру, вынудили её развестись с мужем и приехать в родные пенаты. Никто из односельчан так и не узнал, что она была замужем.
Теперь Фрося учительствовала в школе и в глубине души наделась, что однажды сам Гименей свяжет её семейными узами с любимым.

Вечерело. Полная луна, освобождаясь из объятия черных туч Нефелы, спешила в свою обитель. Старый мост у реки Межа - крупный левый приток Западной Двины,когда-то соединивший два берега, не выдержав испытания временем, частично разрушился.
 
– Как тихо, - вдруг услышал Артур родной переливчатый голос. Да, эта была его Вера.
 – Отец мне запретил встречаться с тобой, Артур, а я сбежала из дома, - прижимаясь к нему, шепнула она.

- Ты не обижайся, Вера, твой отец - хамелеон, лицемер.  Еще зимой обещал брёвна на дом, а теперь, видишь ли, нет возможности. И не пойму, за что он меня не любит. Хотел к осени поставить избу, а потом и справить свадьбу. Видимо, придётся отложить, - с досадой произнес Артур, садясь на копну.  - А давай сбежим, страна большая, приютит и нас
- Давай рожу тебе ребёнка, Артур, может тогда мой отец остепениться, а?
- Нет уж, тогда он нас совсем изведёт, - целуя её в губы, шепнул Артур.
Вера чувствовала, как он возбуждается. Да и пусть, это должно было произойти давно. Если она даже забеременеет от него, отец  не убьёт, ведь родной же человек. Она позволит Артуру всё.

- Нет, Вера, этого делать нельзя. Будет ребёнок, рождённый от первородного греха, - охваченный вожделением, проговорил Артур, поглаживая девушку.
- А разве это не грех, когда нас разлучают? А это что? Такая мораль? - Просто не пойму тогда двоякое толкование  нравственности в богословии, - спуская  брюки парня, чуть ли не вскрикнула Вера…
 
  Стоял полуденный зной. Фрося была взбешена от слов Веры и искала случай, чтобы остаться наедине с Артуром, досадить Вере, тем самым создать условия пересудам.  И это случилось.

  Заглушив мотор катера, Артур пристал к травянистому берегу.

- Привет, Артур, богат ли сегодня улов? -  игривым тоном спросила Фрося, поставив тазик с бельем на землю.
- Есть немножко. Судак, лещ.  Хочешь, возьми на уху, - предложил он, положив рюкзак. 
- Да ты, заходи в избу-то, отведай холодного кваску медового, - начала свою коварную игру Фрося.
– Это можно, - скидывая высокие сапоги, - ответил он.
– Я в погреб, а ты располагайся.
В погребе стояли бутыли с хмелю из трав,  с брагой пьяной. Наполнив крынку брагой и добавив туда настойку травяную, приготовленную деревенской знахаркой, Фрося с присущей ей циничной улыбкой вышла из погреба.

- Я  разолью по стаканам или прямо из крынки будешь? - предложила Фрося.
- Давай прямо из крынки, ишь, какая холодная, - и залпом выпил половину.    

- Крепка же твоя бражка, сразу в голову ударила, - проговорил Артур.
- А ты приляг на диванчик, это усталость, отдохни малость.
Артур не чувствовал своё тело, и Фрося помогла ему дойти до кровати, быстро шмыгнула к двери, закрыла её на засов.

Рано утром, когда туман ещё не рассеялся, деревенский пастух Фома был уже  на дороге с дудочкой-свирелькой, будил односельчан, чтобы они выпустили домашних животных на пастбище, при этом громко прищелкивал кнутом-арапником по голенище сапог. Артур, проснувшись, увидел себя совершенно голым на широкой кровати, а Фрося в халатике хлопотала по дому.

- А на завтрак у нас вареники, Артур. Ты не вставай, я сама тебе подам в постель, - кричала она из кухни.
- Что происходит? Ты, что наделала, фурия, как я теперь в глаза Вере буду смотреть-то?  Вся деревня меня на смех поднимет, - кричал  Артур как бешенный.
 - А что скажут? Ты напился и изнасиловал меня - это может подтвердить наш фельдшер. А я заявлять не буду, если ты женишься на мне.
 - Вот влип-то, лопух безмозглый,- промелькнула мысль у парня, и он начал одеваться.

Колхозный полевой бригадир Полина, которая проходила мимо, услышала громкие разговоры и решила взглянуть в открытое окно. Увидев голого Артура, ужаснулась, закрыв руками лицо.

Деревня гудела и, не выдержав осуждающих взглядов односельчан, Артур, даже не объяснившись с Верой, быстро собрал свои вещи и направился к автобусной остановке, чтобы уехать в Вышний - Волочёк.

Первое время он жил у друга детства Сергея, который трудился на механическом заводе.
- Бывает и такое, Артур, вот только жалко Веру. Устроишься у нас на работу. Рядом с заводом прядильная фабрика, там рабочих рук всегда не хватает, - попытался успокоить друга Сергей.
- А кто меня без документов на работу возьмёт-то? – сердился Артур.
- Не переживай так, я поеду в деревню, ведь председатель колхоза –  мой родственник. Попрошу его отдать твою трудовую книжку и написать характеристику, ведь ты хорошо работал.  Всё наладится, - весело произнес Сергей, хлопая по плечу друга.

Конечно, у Артура всё наладится, он устроится на работу, привезёт в город беременную Веру. И больше никто вспоминать не станет историю с Фросей, с которой у  Артура было ли что, нам не ведомо, ведь Фрося могла его просто шантажировать, чтобы женить на себе.
Навряд ли Фрося знала предостережение Иакова, сына Исаака, родоначальника народа Израильского: « Похоть же зачавши, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть, без любви, даже без чувственного влечения, такая близость похоть и грех, а счастья не принесет»

Рукопись - 1990г. Случайно наткнулся (университетские конспекты). Октябрь 2026г.м.м.Б      

Прав был Воланд: Рукописи не горят.