Мой первый подъезд

На лестничной клетке
Вдвоем мы сидели.
И вроде бы плохо, а вроде бы нет.
Костяшки рук по-тихоньку белели,
Впитывая дешевый дым сигарет.

И пальцы дрожали,
Впивались осколки.
Горячие струйки кипели внутри.
Взгляд острый и колкий,
Как под ногти иголки.
«Да что ты вообще понимаешь в любви?»

И тут я узнал, что такое держаться,
Взгрызаясь в стальные звенья цепи.
Причину искать по утрам просыпаться.
Годами доказывать: ты достоин любви.

Он царапал себя — чувствовал запах.
Ее сладко-кислых, нежных духов.
И дышал тяжело, будто был в чьих-то лапах.
Челюсть сжимая до хруста зубов.

Вот только мы в подъезде сидим,
Духами не пахнет, здесь хлорка, моча и что-то еще.
Тетя Маша с четвёртого картошку жарит.
И луком воняет, будто сами жуем.

Мы сидели так долго, бутылки звенчали.
Он плакал, кричал, закрывался в себе.
И запястья тончали, а речки бежали,
Пуская алые русла на дне.

Мы сидели курили,
Он был с голосами, а потом просто взял и ушел.
На следующий день — он вперед ногами,
На шее следы от грязных шнурков.

По предплечьям видно — он пытался руками,
Но так и не смог разрезать оков.
А вывод, друзья, вы уж сделайте сами.
Я так много видел таких паспортов.