Пырей

Любой садовник знает про пырей.
Выпалывать его, хоть озверей,
мучение, господне наказанье.
А сам пырей-то рассуждает так:
Я силища! Я лучший в мире злак, –
и прёт, как танк...
Мне тут на днях сказали,
что в пишущей среде завёлся он.

Один поэт (давайте без имён)
был в собственное творчество влюблён.
Напишет, прочитает – гениально!
Уверовал. Молился на себя.
Бывало, рюмку водки пригубя,
себе он руки расцелует тайно.
Напружившись до набуханья вен,
дотянется губами до колен,
насуслит плечи, напрягая шею.
Облобызает с лёгкостью живот,
оглянет остальное и вздохнёт,
о юношеской гибкости жалея.

Потом брезгливо и через губу
несёт своё народу бу-бу-бу:
Я не какой-то Байрон, я иное!
Я снизошёл, читай меня, читай,
я никому на свете не чета!..
Авось и доцелуют остальное.

Всем басенкам положена мораль.
Но тут слова на это тратить жаль.
А чтоб сорняк не зарился на грядки,
нет в мире ничего надёжней тяпки.