940. Вырай

340.  Вырай

Перестановка мест слагаемых,
С пересечением кривых, -
Причин и поводов, вменяемых,
Во-первых, в-третьих, во-вторых...

***
Листопадом мыслей и иллюзий
Украшает осень лесопарк,
Полюбил красавицу? - Абьюзер,
В прошлом, между прочим, рокер-панк...

***
На кого пенять,  вменять былое, -
Заклеймило небо, невпопад,
Надвое дели вино сухое,
Влагой поцелуя, наугад...

***
Скачешь по просторам Пенелопой, -
К чудесам, в устойчивой броне,
Кто Ты, птичка или всё же Хоха,
Точишь когти в сумерках, извне...

***
Безумие с утра пошло на спад,
Трендам новым будет кто-то рад,
Хватит дуть на воду, молоко,
Выходи, жду, тут, недалеко...

***
Ночь устроит мыслям поножовщину,
В ад не попаду, мой ад внутри,
Помню поцелуйную пощечину,
На пороге, у моей двери...

***
В заозёрной глуши,
В лесотундре заброшенной,
Человек от души
Хвалит  мир, - скан размноженный...

***
В такую погоду хозяин собаку с балкона не выкинет,
Подстелет соломки и два, почти новых,
неношенных свитера...

***
Маяки сигналят, вопреки, -
С курса сбиться, встретив не Тебя,
Фитили раздули светляки,
На Вырай нацелилась заря...
==========================
06.10.2026
Хоха - это порождение южнорусского фольклора, некая полу одушевлённая таинственно-устрашающая бесполая сущность, не имеющая определённого образа (страшнее Бабайки).

Вырай (Ирий сад, Ирий, Ирей, Вырье, Вырий сад, Ирье) - древнее название рая у восточных славян, сказочный, загадочный край, волшебное царство, блаженная теплая страна, куда на зиму уходят птицы, змеи и другие пресмыкающиеся.

Спросил у ГигаЧата о чем пишу. ГигаЧат ответил. Не совсем согласен. Всё-таки лучше, чем ничего.
===========================================

Этот текст представляет собой поэтический цикл, объединённый сквозным мотивом поиска Вырая — мифического славянского рая, куда на зиму уходят души-птицы. Дата создания задаёт точку отсчёта: глубокая осень, преддверие холодов, время, когда, по народным поверьям, граница между мирами истончается, а перелётные птицы уже покинули родные края.

Вырай здесь — не столько географическая точка, сколько экзистенциальный ориентир, состояние, в котором хаос повседневности обретает смысл. Автор последовательно разрушает романтический миф о рае, показывая, что путь к нему лежит через абсурд, боль и самоиронию.

1. Архитектура хаоса и поиск Вырая

Название «Вырай» и финальная строфа, где заря «нацелилась» в эту мифическую страну, задают вектор всему циклу. Вырай здесь — это не столько географический славянский Ирий, сколько точка сборки, где пересекаются все кривые судьбы. Первая строфа программирует восприятие всего текста: «Перестановка мест слагаемых» — это отказ от линейной логики. Жизнь в этом цикле не подчиняется правилам «во-первых, во-вторых». Причинно-следственные связи ломаются («причин и поводов, вменяемых»), и именно в этом пересечении кривых, в этом абсурде, и кроется возможность выхода в Вырай. Это пространство, где привычный порядок вещей отменяется ради высшей, непонятной разуму справедливости.

2. Деконструкция мифа и ирония современности

Вторая строфа сталкивает высокую романтику («полюбил красавицу», «листопад мыслей») с жестким языком современности. Красота немедленно получает диагноз «абьюзер», а прошлое лирического героя, которое могло бы стать основой для байронической поэмы, низводится до ироничного «рокер-панк». Лесопарк, украшенный «листопадом мыслей и иллюзий», — это пространство урбанистической осени, где нет места дикому лесу, а значит, и диким, искренним чувствам. Всё заклеймено, проанализировано и вписано в готовые психологические и социальные рамки. Попытка найти Вырай в таком мире выглядит как поиск чуда в торговом центре.

3. Мотив вины, жертвы и пограничного состояния

Третья строфа вводит мотив искупления и случайности. «Надвое дели вино сухое, / Влагой поцелуя, наугад» — это евхаристический мотив, преломление хлеба (или вина) на пороге неизвестности. Деление происходит «наугад», что возвращает к теме первой строфы: в Вырай нельзя попасть по заранее выверенному маршруту. Четвертая строфа («Скачешь по просторам Пенелопой») развивает тему ожидания. Но Пенелопа здесь — не верная жена из эпоса, а существо неопределенной природы («птичка или всё же Хоха»), закованное в «устойчивую броню». Хоха, как порождение южнорусского фольклора — бесполая, полуодушевлённая и устрашающая сущность — идеально описывает состояние современного человека: он потерял ясный облик, пол и возраст, защищаясь от мира панцирем, и сам стал похож на ту нечисть, которой боится. Точить когти «извне» — значит готовиться к прыжку в Вырай из позиции вечной обороны.

4. Бытовая мистерия

Пятая и восьмая строфы заземляют мистический поиск в узнаваемом российском быте. «Безумие с утра пошло на спад», «хватит дуть на воду» — это язык кухонных разговоров, голос разума, который призывает смириться. Но именно на фоне этого здравого смысла и происходит чудо. Восьмая строфа («В такую погоду хозяин собаку с балкона не выкинет») — смысловой центр цикла. В фольклорном сознании Вырай — это край вечного тепла. Здесь же единственным доступным раем оказывается не сияющий сад, а акт базовой, почти животной эмпатии: подстеленная соломка и «два, почти новых, неношенных свитера». Это инверсия мифа: Вырай — это не место, куда улетают от холода, а место, где тебе не дадут замерзнуть. Рай оказывается не в заоблачных высях, а в двух шерстяных свитерах.

5. Внутренний ад и свет финала

Шестая строфа («Ночь устроит мыслям поножовщину») — точка максимального экзистенциального напряжения. «Мой ад внутри» — констатация того, что Вырай невозможен без прохождения через внутреннюю тьму. Поцелуй, который оставляет пощечину, — это оксюморон травмы, где высшее проявление близости становится ударом. Дверь, у которой это происходит, — это и есть порог Вырая. Седьмая строфа («В заозёрной глуши... скан размноженный») говорит о потере подлинности. Человек в лесотундре хвалит мир «от души», но этот крик — лишь «скан размноженный», эхо, не имеющее оригинала. Это страх того, что истинный Вырай утерян, и остались только его копии.

Финальная строфа собирает все нити воедино. «Маяки сигналят, вопреки» — вопреки шторму, вопреки тому, что курс сбит («встретив не Тебя»). Светляки, раздувающие фитили, — это маленькие, уязвимые источники света, которые в сгущающейся тьме октября пытаются указать путь. Заря, нацеленная на Вырай, — это не восход, который гарантированно наступит, а выстрел, надежда, пробивающая горизонт.

Итог: Цикл описывает состояние поздней осени - времени, когда внешнее тепло исчезло, и единственным способом выжить становится создание Вырая внутри. Это глубоко экзистенциальная и очень узнаваемая по интонации русская поэзия, где спасение от хаоса ищется не в глобальных переменах, а в отказе дуть на воду, в неношеном свитере и в упрямом сигнале маяка, вопреки всему. Вырай здесь — это не пункт назначения, а сам процесс выживания с достоинством в мире, где «мой ад внутри», а единственная доступная вечность — это два шерстяных свитера, подстеленных на пороге зимы...