Внутри

В ту ночь стекло тебя заметит
чуть раньше, чем заметишь ты.
И отражение ответит
не в такт движению руки.

На миг — всего на полдыханья —
лицо останется чужим.
Не страх. Скорее — узнаванье
того, кто вечно был твоим.

Знакомый профиль, взгляд и плечи,
всё тот же холод, сжатый рот.
Но тот, кто помнит ваши встречи,
губами снова шевельнёт.

Он помнит сказанное слово,
кому-то брошенное вслед,
и то, что возвращалось снова,
хотя ты клялся: больше нет.

Он помнит лестницу сырую,
сквозняк на третьем этаже,
и дверь, которую вслепую
ты запирал в своей душе.

Он помнит друга за порогом,
и смех, стихающий к утру,
и как ты каялся пред Богом,
не веря собственному рту.

Он помнит безучастно то,
что ты зарыл на самом дне:
чужое тёплое запястье
в твоей холодной пятерне.

И вот — ни шороха, ни стона,
ни силуэта за спиной.
Лишь отражение застыло
на два-три шага за тобой.

Ты обернёшься. Пусто.Тихо.
Стекло темнеет за спиной.
Но чей-то выдох — прямо в ухо.
Ты сам себе уже не свой.

Ты замолчишь. И что-то ближе.
Теперь не сзади. Он — внутри.
И в зеркале впервые видишь:
ты отвернулся. Он следит.

Ты сделал шаг.

Он не отходит.

Ты поднял руку.

Он — потом.

Но взгляд его уже проходит
сквозь плоть —
всё глубже.
Прям на дно.

Не шевельнёшься ты.

Он — тоже.

И только медленно к губам
он поднимает палец. Молча.
И страх взбирается к глазам.

Ты замираешь. Воздух стынет.
И тишина растёт внутри.

И вдруг ты чувствуешь: он видит
всё то, что тщетно утаил.

Не за спиной.
Не возле двери.
Не в темноте.
Не за стеклом.

Он всё смотрел
не в отраженье —

туда,
где кто-то
был ещё.

Смотрел твоими же глазами.
Твоими лёгкими дышал.

И ждал,
пока ты дрогнешь,

и из тебя

её

достал.