Пауза 05октября 2026г

Я скучаю по тому периоду тишины, длиной в несколько месяцев, когда я не писала.
Нет, страха не было.
Меня лишь немного пугало,
а скорее волновало это молчание,
эта пауза,
она не была пресной, скорее вкусной,
и я просто плыла в ежеминутной радости
и чувствовала себя счастливой и глупой,
испытывая при этом какую-то смятую неловкость.

Следующий момент, который я зафиксировала, — удивление.
Стали исполняться мои любые пожелания, которые я лепила, как дети лепят снежки, причём в короткие ощутимые сроки.

Моя ошибка в том, что я насильно прервала это состояние.
Возможно, вспугнула его, как бабочку,
присевшую на край лодки,
застывшей посреди недвижного, расслабленного озера.

Потом начали приходить и говорить тексты,
сквозь дождь, сквозь туман, сквозь сон,
выпадали, как первый, тяжелый снег
и тут же таяли…
Возможно мы еще не понимали друг друга,
звучали в разных диапазонах,
и наши вёсла работали не в унисон.
А хотелось плыть дальше.

Я часто ловлю себя на мысли,
особенно когда что-то происходит, —
подкожно:
Чем оплачены мои тексты?
Стоят ли они того, что я за них отдаю?

И от этого становится страшно.
Может быть, потому,
что с годами меняется моё отношение к жизни,
и к смерти,
которая больше не кажется абстрактной точкой
где-то в бесконечном «потом».
Она становится осязаемой, тихой,
входящей в мою калитку без стука,
или залетает в комнату глупой синицей
или,
всё той же, беззащитной бабочкой летит в ХХ век.

Я погружаюсь в серебряный век.
Соприкасаюсь с трагическими судьбами, текстами,
Мои мысли кажутся мне такими копеечными,
мелкими, окурочными, смешными.
Но горе не знает масштаба,
его хватает в любое время —
и личного
и общего.

Как хорошо, что я не гений.
Мой путь и уровень — тихий, земной,
но и его потери, —
безрамочны и запредельны.

Сопротивление глупо, бессмысленно.
Даже дождь проливной не смоет краски.
Стихи спасут от безмыслия.
Они придут:
новым питомцем — моим шоколадным котом,
появятся ангелом или его виденьем,
откроют калитку клюкой
или ключом на связке.
Потом.
Или сейчас
промелькнут
и упадут к ногам
мокрым осенним листом.

Оттолкну лодку от берега.
И поплыву — неодинокой
на середину водоёма.
Здесь и останусь,
Никому не знакомой,
Безвестной бабочкой.
Договорюсь с безъязычной тревогой.
Бережно высушу весла.
И если угодно,
буду смотреть
в небо.

K.S.