В половине седьмого вдруг ставни заплачут

В половине седьмого вдруг ставни заплачут,
И захлопнется дверь, и погаснет свеча.
Кто-то сев на худую голодную клячу,
Поспешит, и загонит её сгоряча.

В половине седьмого опустятся тучи,
В половине восьмого сгустятся они,
В половине девятого в топях зыбучих
Замерцают болотные злые огни.

В их мерцании будет любовное что-то,
Ведь любовь на смертельные ласки щедра.
Где-то заполночь слуги откроют ворота,
И оставят открытыми их до утра.

На ветру и на холоде зябко немея,
Посмотри, как вокруг в темноте, тут и там,
Из-под кочек бескровные выползут змеи,
И рекой потекут по траве и цветам.

На болотах закружатся чёрные листья,
Чьи-то тени по влажной тропе побегут.
Все, кто прибыл на Пир, будут петь, веселиться,
И выбрасывать кости в заброшенный пруд.
***

В половине десятого дрогнет земля под ногами,
И эхо прошепчет забытое чьё-то имя.
Хозяин болота, укрытый густыми туманами,
Выйдет к огню, не касаясь травы и камней недвижимых.

Он в плаще из осоки, в венке из сухих камышей,
В глазах — отражение тех самых болотных огней,
Что манили путников, шептали: «Иди же, скорей!» —
И топили надежды средь топей и тины густой.

А тот, что гнал клячу сквозь мрак и колючий кустарник,
Теперь стоит тихо у края зловещего круга.
В руке — обрывок письма, полустёртый и старый,
А в сердце — тоска, тяжелее любого испуга.

«Ты звал меня, — шепчет он, глядя в бездну тумана, —
Ты звал через шёпот ветров и сквозь сны у дороги.
Но знай: я пришёл не за пиршеством, не за обманом,
А чтобы вернуть то, что ты у меня отнял в тревоге».

Хозяин болота лишь бровь приподнимет устало,
Протянет ладонь, и огонь на миг вспыхнет ярче.
«Не я тебя звал, — прозвучит его слово, как камень, —
А эхо любви, что не может смириться с разлукой».

И тут же погаснут огни, растворятся все тени,
И ветер развеет остатки зловещего пира.
Кляча, дрожа, подойдёт, ткнётся мордой в колени,
А гость уронит письмо, провалившись в трещину мира.






Вячеслав Девятков
#страшныесказки #баллада #готика