На просторах мироздания!

Сидит в горах на пике воин,
И солнца диск напротив глаз,
Вся жизнь проносится в раздумьях,
И гложет, гложет пустотой…

Забыты звон мечей и крики,
И кровь, что грела сталь клинка.
Лишь тени прошлого — безлики,
Стекают в бездну, как река.

Он помнит лица тех, кто пали,
Чьи имена метель укрыла.
Они в сраженьях не роптали,
Их домом стала лишь постель,

Что выстлана холодным сланцем,
Где вечный сон укрыл их всех.
Он был пред смертью лишь посланцем,
Сквозь горький, надрывный их смех.

Зачем все эти шрамы, раны?
Зачем победный пир горой?
Когда от края и до края
Ты остаёшься лишь собой.

Один, средь облаков и камня,
Где воздух режет, словно нож.
В груди — тяжёлое дыханье,
А по спине — холодный пот.

Он ждал признанья, ждал покоя,
Мечтал о доме, о тепле.
Но сердце рвётся в поле боя,
Хоть нет врага на той скале.

Мир стал прозрачным, словно иней,
Вся мощь — лишь пыль в его руках.
Над ним лишь купол неба — синий,
В его глазах — лишь белый страх.

Страх не за жизнь — она отпета,
А страх того, что смысла нет.
Что в этой тьме, средь гор, без света,
Он лишь забытый, тусклый след.

***

Так день за днём, в немом покое,
Он строит замок из песка.
И небо, вечное, седое,
Сжимает горло, как тиски.

Слова забыты, мысли — пепел,
Движенья стали коротки.
Он в этом мире — словно лепет,
Что тонет в рокоте реки.

А солнце медленно садится,
Окрасив пики в цвет огня.
И время перестало биться,
Его ни в чём не обвиняя.

Ни в том, что он остался целым,
Ни в том, что путь его — тупик.
Он стал холодным, стал несмелым,
Умолк его победный крик.

Лишь ветер шепчет заклинанья,
О тех, кто был и кто ушёл.
И нет в душе его желанья,
Чтоб кто-то здесь его нашёл.

Он — часть горы, он — часть тумана,
Он — эхо древних, горьких лет.
В нём больше нет следов обмана,
И в нём давно надежды нет.

Лишь пустота — подруга рядом,
Да холод горных ледников.
Жизнь — это песня, но пропета,
Без окончаний и стихов.

И воин закрывает веки,
Склонив усталую главу.
Он растворяется навеки,
В своём последнем, кратком «жду».

Пусть звёзды светят равнодушно,
На этот пик, на этот прах.
Ему уже совсем не душно,
В своих несбыточных мирах.