Аутодафе

Я сама сплела венок и вошла в огонь,
Из ромашек, из надежд и ночей без сна.
Я сама взошла на этот эшафот,
Где провожала взглядом меня толпа.
Я сама зажгла свечу и внутри сгораю.
Я себе инквизитор, я себе палач.
Я — душа, что полюбила, теперь не знаю,
Как не крикнуть, не сломаться, не сорваться в плач.
Святой отец всё смотрит мне в лицо.
Инквизитор пристыдил, ком в горле — как копьё.
Он шепчет: «Отрекись, пока твоё
Ещё не всё сгорело. Скажи — и отпущу его».
А пламя выше, уже не больно, тише,
Уже не я, а кто-то во мне кричит.
А пламя поднимается над крышей,
Как чёрный снег из девичьих обид.
Назад - в поля, где рожь, где детство,
Где мама заплетала мне косу,
Где я не знала, что любовь — есть средство
Сгореть дотла и не спастись в лесу.
Назад — в ту ночь, где мы ещё не знали,
Что завтра будет площадь и костёр,
Где он любил и мы рассвет встречали,
Где я была живой, не знав любви позор.