Клепсидра

Мои года — песок в стеклянной тьме,
где каждый вдох — падение в бездну.
Я задаю вопрос в немой тюрьме:
— Куда влечёте вы меня, мгновения?
Зачем смыкаете уста?
Зачем крадёте имена
у тех, кто был, и тех, кто не успел?
 
Я оглянусь — и обожгусь о тень.
Подай мне знак, Господь. Я тлею.
Я — фитилёк на сквозняке недель.
Храни меня, пока я не сгорела.
 
Года идут. У них — стальная прыть.
Они — садовник, что срезает розы.
И не спастись, и не остановить
не дождь косой, не беспощадные морозы.
Но я шепчу сквозь стиснутые зубы,
сквозь боль утрат, сквозь горечи потерь:
— Благодарю. За то, что ещё любо.
За то, что в сердце не закрылась дверь.
 
За каждый шрам, что мудростью расцвёл,
за каждый день, что был мечом защитой,
за то, что я нашла среди дорог
тропу к Тому, Кто был всегда со мной рядом.
 
Года бегут. Но это не побег.
Это паломничество. Это — восхожденье.
И в каждом шаге, что ускоряет бег,
я слышу не конец, а — продолженье.
 
Они ведут. Не в пропасть. Не в ничто.
А к Господу. Сквозь время. Сквозь утраты.
И я — не жертва. Я — дитя Его.
Иду домой. Года — мои крылаты.