Без названия

Разливался холод. Зеркалами луж.
Это так знакомо. Однажды мы все это проходили.
Как привычный фильтр для поломанных душ.
Где дрожащий блеск – лишь осколки былых идиллий.

Передряга-осень вымывала явь.
Затяжным дождём. Геометрией птичьих клинов.
Открывала бездны. Обнажая навь.
Разливной хмарью-мглой заволакивала долины.

И больной случайный мимолётный срыв
Выходил кривым, хромоногим печатным ритмом.
Раз болит и ноет — значит, к счастью, жив.
Только мёртвое не подчиняется алгоритмам.

А бесстрастный ветер заползал под плащ.
И швырял. На те же. Всё те же стальные рельсы.
Что, опять накрыло? Не беда, поплачь.
Коньячку сто грамм. И утешиться, и согреться.

Растеплялись вены. Волнами костра.
Чтоб под тонкой кожей отогреть индивелую душу.
Если ты под небом, значит, не пора.
Значит, не готов. И наверно, кому-то нужен.

Если НЕТ на этом. Значит, нет нигде.
Значит, ржавой болью саднишь в чьих-то стылых ранах.
И мелькаешь блеском. В дождевой воде...

Ну а если ЕСТЬ, то, бесспорно, СДАВАТЬСЯ РАНО.