Экзамен жизни

Мокрый снег отчаянно бил по стеклу «Скорой» так, что дворники едва справлялись. Мария Николаевна, поправляя стетоскоп на шее, вглядывалась в темноту декабрьского вечера.
"Надо купить ёлку, -  уверяла себя женщина, глядя на людей суетящихся возле ёлочного базара, что расположился недалеко от светофора, мимо которого промчался автомобиль скорой помощи, - а может и не надо", - промелькнула мысль в её голове. Последние два года, после некрасивого и болезненного развода, она жила и дышала работой. А как иначе? Детей с мужем, за пятнадцать лет брака, они не нажили, а от мрачных мыслей лишь работа и спасала, не давая утонуть в пучине грусти и самобичевания. Она даже в родной город вернулась, чтобы не ходить, не смотреть, не слышать и даже не дышать тем, что вызывало неприятные воспоминания о предательстве, теперь уже бывшего, супруга.
А сегодня и работа разбередила сердце молодой женщины... Хотя всё начиналось, вполне обычно: диспетчер назвал адрес вызова. Это был последний вызов в её смену. Вроде бы, что такого - старая панельная пятиэтажка на окраине, напротив школы, третий этаж, квартира сорок два... Школа, в которой когда-то училась Мария Николаевна. Школа, в которой она была счастлива, испытав чувство первой любови. Здесь она научилась мечтать и строить планы на будущее. А потом, закружилось всё, завертелось. Поступление в медицинский, столичный, институт. Знакомство с новыми людьми... Эйфория свободы... Сладость интимной жизни... Свадьба...
- На месте, - произнёс водитель.
- Работаем, - выдохнула Мария Николаевна, кивнув фельдшеру. Мокрый снег облепил лицо, пока она шла от машины к подъезду, где их ждала женщина средних лет, в махровом халате, сверху  которого была накинута длинная шубеюа из искусственного меха под норку. Пушистые тапочки на босу ногу.
- Здравствуйте! - воскликнула она. - Как хорошо, что вы так быстро приехали, - затараторила, нажимая на кнопку лифта. - Это я вызвала скорую. Я соседка, - верещала, пока лифт полз на нужный этаж. - Нина Ивановна ещё со вчерашнего дня себя плохо чувствовала, - и распахнула входную дверь в одну из квартир на лестничной площадке. - Проходите, - шумно выдохнула. - А сегодня моя Зиночка пришла к ней позаниматься, а Нина Ивановна, - всхлипнула, всплеснув руками, - у ребёнка теперь такой стресс. К психологу придётся водить.
- Входим в квартиру, - произнесла Мария Николаевна, поскольку на её синей куртке униформы была прикреплена камера. Время настало такое. Родственники больных и пострадавших постоянно жаловались на грубость, некомпетентность, нерасторопность... "скорой". И все хотели отсудить себе денежку за моральный ущерб. И только те, кто работал на "скорой" должны были быть морально готовы и к грубости, и к оскорблениям, и... к тому, что время порой исчислялось в минутах и секундах...
В полумраке прихожей, среди резкого запаха лекарств и старых книг, на полу лежала женщина.
- Мы её не стали переносить на кровать, - отчиталась соседка. - Я сразу скорую вызвала. Сколько себя помню, она всегда жаловалась на сердце. Квартира-то мне от родителей досталась...
- Достаточно, - перебил её фельдшер. - Не мешайте, пожалуйста.
- Да-да, конечно, - смутилась та под взглядом мужчины.
- Нина Ивановна? - охнула Мария Николаевна, подойдя ближе. Не может быть! Да... это была... та самая... училка-математичка из её школьного детства. Строгая, элегантная, всегда с идеальным пучком, а теперь - маленькая, серая, хватающая воздух посиневшими губами.
Мария Николаевна действовала, как профессионал. Она была собрана, когда совершала необходимые манипуляции. Нина Ивановна смотрела на неё глазами, полными слёз, в которых горел блеск узнавания, но от боли женщина могла лишь тихо стонать.
- Инфаркт, - коротко бросила Мария Николаевна фельдшеру. - Носилки. Грузим. Быстро. Сообщите её родным, - перевела взгляд на побледневшую соседку, которая прижимала руки к груди, глядя, как фельдшер и водитель "скорой" перекладывают женщину на носилки.
- А у неё никого нет, - ответила соседка. - Нина Ивановна учительницей всю жизнь проработала в школе. Ни мужа, ни детей. Чужим детям всю себя раздарила. Да и сейчас, - всхлипнула, - с детьми из нашего дома алгеброй да геометрией занимается.
Мария Николаевна обвела взглядом прихожую, заставленную стеллажами с книгами, где на полках стояли фотографии в рамках: Нина Ивановна и её выпускные классы, в которых она была классным руководителем. На одном из снимков женщина узнала себя: в белом фартуке с пышными бантами, в коричневом платье советского образца. Слева от неё - Максим, её первая любовь. Сердце Марии Николаевны кольнуло - "мэ в квадрате", так их дразнили одноклассники. Справа - Лариса, в таком же платье и фартуке, как у неё, и при бантах, лучшая подруга, которая сейчас трудилась экономистом где-то на Севере. Антон, Вова, Вика, Оля... И Нина Ивановна - улыбающаяся, как всегда элегантная, её рука на плече у хулигана Серёги, которого усадили на стуле в первом ряду, поскольку он со своими габаритами никак не помещался в кадр.
"Как же давно это было, - подумала Мария Николаевна, торопливо следуя за водителем и фельдшером, которые несли на носилках Нину Ивановну. - Мы выросли, разлетелись, разъехались и забыли о школе, о дружбе, о Нине Ивановне. А она, получается, все эти годы помнила... Не забывала... Возможно, ждала..."
В машине, пока прибор рисовал ломаную линию жизни учительницы, в голове Марии Николаевны вновь и вновь звучали слова соседки: "Нина Ивановна учительницей всю жизнь проработала в школе. Ни мужа, ни детей. Чужим детям всю себя раздарила".
- Везём в 57-ю, - отчитался водитель.
Мария Николаевна кивнула.
На белом полотне снега заплясали красные сигнальные огни. Вой вьюги смешался с воем сирены машины скорой помощи. На дороге словно чешуя змеи алели красные огни стоп-сигналов впереди стоящих автомобилей. А снег всё никак не прекращался.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...