Раны Ангела

Сад туманных диких роз,
Как напоминание о горнем мире,
Теперь взращён на рассечённой плоти,
Как наказание и благословение,
Но лишь плоть — мольба, а кровь — роса.
Ты любил, я любила...

Из ран Ангела, как из горнила,
Восходят стебли в небеса, —
Каждый порез, как чашелистик,
Который отверз словеса, —
Помолиться Богородице Марии.
Но тело хранит шипов предназначенье:
В них гвоздь, и терн, и чуда след.
Я знаю, что крик твой - любовь
По Божьему благоволению.

Меж лепестков-душ, в ледяном сплетенье,
Плетут свой кровавый крест пауки-крестовики,
Как монахи, чьи обеты - таинство,
Но паучьи метки — Христовы знаки,
Их нити — жилы, что тонки,
Как молитвы иеромонахов.
Ты никогда не расскажешь о любви,
Как бес самого ада...

Стебель сквозь вскрытую вену, кровь,
Врастает в бархат алых жил его,
Бутон — из раны, как из ловитвы,
Где каждый шип — удар, что стал для меня
Альтруизмом.
Теперь для меня все есть
Молитва.

И цветущий рубец — как стигмата метка
На теле, ставшем алтарём, —
Здесь роза черная — боль, что кровью сжата,
И сад — распятый, огнем Божьей благодати,
Но ты промолчишь и решишь, что это
Богохульство.
Я  смеюсь над тобой, потому что, ненавижу.

В тумане лепестки трепещут, как в Чернобыле,
Как вздохи, сорванные с грязных уст,
И ангельские раны шепчут, что радиация
Это лишь свет, а дьявольский мир посреди осквернений.
Я не помню больше имен людей,
Но знаю всех Ангелов,
Это любовь?

Шипы — как гвозди, в плоть вонзены,
Венок из терний — вкруг ствола,
И сад растёт из слёз бездонных,
Где каждая слеза — смола.
Христос был распят, и умер,
Но в третий день Он воскрес.
Ты хочешь, чтобы мы все исправились,
но нет.

А пауки, в крестах застывших,
Ткут саван из дождя и тьмы,
И в каждой розе — свет угасший,
И в каждом лепестке — следы
Того, кто пал,  кто вскрыл вену, чтоб дать расцвести розам
Утолив все ненужные грезы,
И сад туманный — это теперь лишь бред
Где боль и красота — как месть Зиждителя.

Так вьётся стебель сквозь гортани,
Сквозь рёбра — корни, вглубь, во мглу,
И розы в этой дикой грани
Пьют кровь, как утреннюю мглу.
Я полюбила и забыла, как Чернобыль,
Задохнулась в дыме, радиацию проглотила.
Цветущий рубец — как молитва,
Что плоть не в силах произнести,
И в каждом шипе — Божья милость,
И в каждой ране — новая любовь,
любовь,
любовь.