Под звуки вальса из стареющей клавиры...

Когда исчерпан лексикон любви в словах,
Когда с большим мученьем ты рождаешь фразу,
Остановись, быть может, дальше смысл в руках,
В ногах, изгибе шеи, такте, ритме и всё сразу.

Пронизан музыкой уютный старый холл,
Здесь собрались поэты пластики и ритма,
Сбежав через ступеньку, подвернув подол,
Летит шальная, сказочная нимфа.

Скользят под музыку паркета каблучки,
Шлейф платья нежно обвивает её тело,
Здесь нет борьбы: за приз, за баллы, за очки,
Не в этом главное, что в танцах так задело…

Есть её взгляд: в глаза, через него,
По кругу, потолку, колоннам, по паркету,
Не познано, не ведомо сознание её,
Кружащей вопреки, через нельзя, назло запрету.

Прикосновенье глаз – как талия тонка!
Изгиб спины – прописано желанье,
В бессмертном танце плоть её близка,
Притих весь зал – кружит очарованье!

Ей тридцать пять – об этом знаю только я,
В глазах – семнадцать, в голосе чуть больше,
Всё как у всех – работа, дом, семья,
Одно желание – поспать немного дольше…

Придуман повод – муж его поймет,
А не поймёт – он ничего уж не исправит,
Она как птица – вырвалась в полёт,
И в клетку, хоть из золота, её он не заманит.

Ведь только здесь, вдохнувши танца дух,
Раскрыв объятья, прикоснувшись к звукам  лиры,
Только глаза… дышать, отключен слух,
Под звуки вальса из стареющей клавиры.

Всего два дня отпущено судьбой,
Всего две ночи счастья и свободы,
Как мало времени для наслаждения тобой,
Как много чувств проснулось в эти годы.

Я не пойму и до сих пор завидую себе,
Как много мне позволили авансом,
Иному в радость просто думать о тебе,
А я планирую с тобой кружиться вальсом…