Перед вечной встречей

+
Нюшка сидела на льду. Её человек ушёл. Не чей-то человек, её человек. Нюшке было два месяца, когда он забрал её к себе в дом. Дом у него был тёплый, с колодцем возле дома, и деревянной конурой. Летом конура служила Нюшке защитой от палящего солнца. Зимой Нюшка заходила в конуру только для того, чтобы проверить, не занесло ли конуру изнутри снегом. Осенняя конура вроде бы ей и не была нужна, а жалко было отдавать такую красоту не перестающим прилетать с неба листьям. Во время листопада Нюшка залезала в конуру чтобы листья её видели. Не забывали, кто в доме главный.
Нюшке нравилось забегать с мороза домой. Тогда дом напоминал ей тёплую варежку. Его варежку.
И не было ничего для неё радостнее, чем везде находиться рядом с ним, по-своему ему улыбаться, и куда бы она не пошла, брать его с собой.
«Нюха» было её главное имя. И правда, слишком уж она старательно обнюхивала всё, что попадалось ей на глаза. Один лёд она не любила. Лёд, как ей казалось, отнимал его у неё. С собой он брал Нюшку на лёд редко. Волновался за её лапы. Однажды мальчишка прицепился к ним в магазине с глупым вопросом: «Зачем продаётся воск для собак?» Нюшка знала о воске для собак всё. Подушечки лап у собаки чувствительные, и в условиях суровой зимы собаке воск необходим.
Нюшка смотрела, как ходят часы, стоило ему уйти на лёд без неё. Почему-то смотреть на часы было важно. Этому она научилась у него.
О том, что пойдёт он именно туда, на затянутый холодом широкий одеяльный лоскут, об этом ей становилось известно сразу же, как только он начинал собираться. Слово «лёд» звучало для Нюхи как что-то отталкивающее, такое место, куда не нужно ходить. И всё равно, когда он говорил «я не возьму тебя на лёд», Нюха пропускала это мимо ушей. В тот день она привычно пропускала «я не возьму тебя с собой» мимо ушей, и собиралась пойти вместе с ним, а он её так и не взял. Потрепал по вихрастым ушам, и даже сказал ей что-то на ухо ласковым голосом. Нюха не расслышала его слов. Раньше она слышала каждое его слово, а здесь ей как будто ветер на ухо прошумел.
Прорубь затянуло льдом. Больше той зимой никто не выходил на лёд. Нюха слегка касалась носом серебристого порошка. Знала, что это снег. Фырчала, двигала носом налетевшие на лёд снежинки, собирая их на себя. Снег всё летел, и не хотел таять. Так и Нюшка. Не хотела верить.