***

В ночи, где свет горел едва
Притухшим красным цветом,
В кромешной тишине застыл
Весь мир, закованный во сне.
А в горле ком — нет больше сил
Сглотнуть и выдавить хоть звук.
От страха я теряюсь в мыслях.
Я не забуду тот ужасный случай,
Где в вечности мучений скверных
Нет места для надежд моих.
Там только тело. Только плоть.
Осталось заживо хоронить.
Меня уже не оживить.
Ты не поверишь — проиграл
Молитвам моей мамы.
Тот вечер всё во мне сломал,
Оставил только шрамы.
Я не дышала, не жила,
Лежала в грязи, в стуже.
Он заслонил мне свет собой —
И стал мне клеткой чуждой.
Я не кричала —  просто стыла,
Как будто снег под кожей.
Мир в тот же миг меня забыл,
Стал на кого-то схожим.
Мне говорят: «Переживёшь»,
Но тело помнит раны.
Я до сих пор в той тьме живу,
Где твой триумф, а я застыла,
Где каждый вдох — как по ножу,
Где время стрелки все размыло.
Ты празднуешь, а я — в тисках,
В немом оцепенении.
Мой голос — пепел на губах,
Но память в исступлении.

...
А в памяти моей остался тот же свет и шрамы помнят этот вечер. И в этой тишине беспечной я не смогу тебя простить.