Стихи сентября 2026 года

ПИРЫ  ИЗ  ПРЕЖНЕЙ  ЭПОХИ

Ты, конечно, помнишь, Вера -
в нашем городе холера,
хоть не ешь в гостях котлет -
нам с тобой шестнадцать лет,
и отнюдь не в наказанье
расширяется сознанье,
и наедине вдвоем
мы друг друга познаем,
словно вопреки уму,
будто впрямь конец всему.

А потом прошла холера,
ты, конечно, помнишь, Вера,
и волнуясь и любя
приходили мы в себя,
и тебя какой-то дядя
стырил, на меня на глядя,
так, что твой простыл и след -
мне всего шестнадцать лет,
и как сильно ни качало,
это было лишь начало.

Вот всю жизнь и проживи
от любви и до любви,
и до дней конца карьеры
от холеры до холеры.


СТАНСЫ  И  ТАНЦЫ

А еще в каких мирах
потерпел я полный крах?

Кто сказал, что вне игры
неудачные миры?

Старость, школа, детский сад -
это рай был или ад?

Если ем в больнице ужин,
значит я кому-то нужен?

Разве лишь один хамас
уничтожить хочет нас?

Видишь, в море корабли
превращаются в нули?

Видишь, в небе ночью свет
от того, чего уж нет?

Думаешь, от геноцида
пострадала Атлантида?

Не смотри на эти стансы,
даже я ходил на танцы,

где любил и ревновал,
да еще и танцевал.



МАТЬ  ГОРОДОВ

1.
Первопрестольный Киев,
конечно, город виев,
тут, чем ты ни хорош,
так просто не умрешь.

2.
Днепровские просторы,
пустые разговоры,
вглядись, со всех сторон
фактически Сион -
лелеки, щуки, раки,
то греки, то варяги,
а позднею весной
здесь обморок со мной,
и в кайф мне на Подоле
до самой жуткой боли.

3.
Что на этом свете проще
может быть, чем в Лавре мощи?
Разве только Бабий Яр,
извините за пиар.


***
В наградах весь вельможный туз,
представь себе, служитель муз,

но и бездомный небожитель,
конечно, тоже муз служитель,

выходит, слаще нет обузы,
чем быть служителем у музы.

***
Являлись демоны в ночи,
Хрущев впадал в истерику,
никто на свете не учил
меня любить Америку.

Кто культивирует вранье,
кто ищет точку пятую,
а я всю жизнь люблю ее,
Америку проклятую.

***
Зачем теперь я таю,
живя, как во хмелю,
и книжек не читаю,
и женщин не люблю?

Ведь были же делишки,
и дух во мне мужал,
когда читал я книжки
и женщин обожал.



ОТВЕТ

Мечеть на Храмовой горе -
такое время на дворе,
товарищ добрый человек,
который год, который век,
как будто неземной дебил
мгновение остановил,
и убоявшись темных сил,
ты спросишь: "Почему дебил?".

И если это все не сон,
то в самом деле, кто же он,
но даже если это сон,
то все равно, а кто же он?
Нет слов, есть точки и тире,
такое время на дворе.


***
Кто б ни был я, дела мои
сумеет оценить ИИ,
едва найдя меня в Сети -
другого нет уже пути


***
Все чаще мне Одесса снится,
подумать только - заграница,
где в разных путах и без пут,
меня не ждали и не ждут
ни просто так, ни на подмогу,
и прямо скажем - слава Богу.

За пограничною межой
я для нее совсем чужой,
а не варяг, не чужеземец,
как, скажем, турок или немец.

И пусть в пределах честных правил,
но я и впрямь ее оставил
на милость в том числе и чудищ -
такое разве позабудешь?

***
Бабушка меня возила на слободку,
где простые люди уважали водку,
бабушка меня считала барчуком,
колокол звонил мало ли по ком.

Бабушка меня через пень колоду
исподволь учила сочувствовать народу,
как ее учили гимназистку-дурочку,
я одет был строго в от Кардена курточку.

Помню, ветры дули,
листья вороша,
ах, моя бабуля,
чистая душа.

***
Будь проклят, кто забудет это,
кому изменят ум и вкус -
был геноцид в Варшавском гетто,
был в Газе геноцид де люкс,
еще переворот был в Чили,
и не во сне, а на яву
Берлин, представь себе, бомбили,
бомбили Лондон и Москву.


***
Я столько лет в поэзии,
что к жизни не в претензии.

***
Ты помнишь истины простые
и неземную света власть -
да, были утра золотые,
и жизнь еще не началась.

Одно с другим легко вязалось,
не караулила беда,
и мне моментами казалось,
что это чуть не навсегда.

Жизнь представлялась самоценной,
не напрягал к вершинам путь,
а, главное, из той вселенной
не мог я в эту заглянуть.

***
Аккурат в день пионерии
через весь наш город к мэрии
шел я, будто по Синаю,
а зачем и сам не знаю.


КАЛЕНДАРЬ

Как ни суди, как ни ряди,
что позади, то впереди.

***
Очень даже нелегко
мы ушли недалеко,
иногда смеша народ,
но при этом шли вперед,

остальные шли назад,
очевидно, в Райский сад,
чтоб вернуться, наконец,
в дом, где жил наш праотец.


ЗЕМЛЯ  ОАЗИСА

Нет ничего Египта кроме,
что ясно при любом погроме,

еврей, при всем честном народе
забудь и думать об Исходе,

и хоть и правда лишь для виду
херачь в Нью-Йорке пирамиду,

блюдя благополучья базис,
что в сущности и есть оазис,

причем не только для менял,
кому ты, кстати, им пенял?

***
Я жизнь земную выбираю,
хоть иногда она не мед,
но что другие умирают,
признаться, все же, достает.

***
Что за странная программа,
в чем уж так она права -
почему Одесса - мама,
а, допустим, не Москва?

Кто какою мерой мерит,
сразу видно по глазам,
но Одесса-мама верит
и улыбкам, и слезам.


ИЗ  ИСТОРИИ  СВОБОДНОЙ ПОЭЗИИ

Жили мы полуотстойно,
не всегда вполне достойно,
и боялись КГБ
и снаружи, и в себе,

притворялись, прятались,
но и не печатались,
сочиняя в столбики –
вот такие подвиги,
чуть ли, брат, не дыба,
партии спасибо,

и, конечно, было клево
дотянуть до Горбачева,
да еще во всей красе,
то есть, стать почти, как все.


О  БРЕННОСТИ  ТЮРЕМ

Капец пришел насилию,
но нечто портит вид -
снесли к чертям Бастилию,
а Тауэр стоит.

Но собираясь с силами
и веря в правый суд,
не огорочайтесь, милые,
и Тауэр снесут.

А то не знали бурь мы,
как будто нет программы
сносить не только тюрьмы,
но заодно и храмы

согласно новой вере,
тем более, что, все же,
они в какой-то мере
действительно похожи.


ОТВАР

В одночасье Припять
высохла на треть,
чтоб такого выпить
и не умереть?

И как будто ныне,
ничему не рад,
пью отвар полыни
сорок лет назад.

Горе у природы,
побеждает зло,
но проходят годы,
значит, помогло.

***
Человека душит жаба,
и, представь себе, не слабо,
день деньской, за веком век,
а вообще он - человек,
нелегка его дорожка,
ну, нагадит в борщ немножко.

***
Поэт ничуть не знаменитый,
как будто заживо убитый,

и чем сильней стихи его,
тем хуже лично для него –

Поэт, умей себя прославить,
а что еще могу добавить!


ПРИЧИНЫ  И  СЛЕДСТВИЯ

Сильней сильнейшего наркотика
была, конечно же, эротика,
что оказалось по карману,
вот и не стал я наркоманом
согласно чисто зову плоти
почти что на автопилоте,
но с обобщеньем не спеши -
была и водка для души.


БЛАГОДАРЕНИЕ

Я пустоту благодарю
обычно ближе к январю.

Уже ни для каких приличий,
считай, что в тряпочку молчу,
и не хочу земных отличий,
и чувств и мыслей не хочу.

Внезапно сцена опустела,
враги исчезли и друзья,
прощай, бессмысленное тело,
подумать страшно - плоть моя.


СТИХИ  О  ДОСТОЙНОМ УРОВНЕ  ЖИЗНИ

Я на Лазурном берегу
себя от жизни берегу,

вокруг, как водится, народ
от жизни кое-что берет,

и кто по случаю в бегах,
конечно, тоже при деньгах.


ВОСПОМИНАНИЕ  О  КРАСИВОЙ  ЖИЗНИ

Вот гондольер поет в гондоле,
как соловей, а я не в доле,
он весь исполнен благородства,
мой Бог, какое идиотство!

На нем надета шляпа с лентой,
нет я не выдержу момента,
блюдя сознанье на пределе -
неужто это в самом деле?


***
Когда мы были молодыми,
не старше, чем под шестьдесят,
и шли дорогами любыми
в тот,  или, все же, в этот ад,

не важно, нами, вами, ими
на все грядущие года,
когда мы были молодыми,
то что тогда?



СТИХИ  О  СМЫСЛЕ

Вопрос, откуда взялся Бог,
не волновать меня не мог,
а знание, что я умру,
любую портило игру.

И вот уже я стал царём,
но мы, кто б ни были, умрем,
возможно, для того, чтоб смог
узнать, откуда взялся Бог,
на гибель каждый обреченный -
ученый муж и не ученый,
где и когда бы ни завис,
в чем вижу хоть какой-то смысл.


СТИХИ  О  СУБСТАНЦИИ

Все и шатко и стабильно,
временами жизнь полна -
то ли физика всесильна,
то ли лишь раба она.

Пусть мелькают дни и ночи,
явь перетекает в сон -
кто на самом деле хочет,
чтоб двоился электрон,

как на выданье девица,
как убийца под плащом,
если только он двоится,
а не что-нибудь еще?

***
А если жизнь пойдет назад
в пределах наших знаний скудных,
получишь ровно тот же ад,
хотя не без мгновений чудных.

И впрямь, пойдет ли время вспять,
мы там же встретимся опять,
где та же жизнь свое берет -
нет, лучше все-таки вперед,

причем желательно в ту местность,
где шансы есть на неизвестность