Чёрные зверюшки навострили ушки

Чёрные зверюшки навострили ушки,
Тихие шаги на лесной опушке.
С босых ног землю смывает роса.
Старуха всю ночь шла сюда.
И блеклого цвета глаза
вновь видят дом колдуна.

Ветер рвёт в волосах цветы.
Треплет венок и воет, кричит.
Не ходи туда, не ходи!
Не плати колдуну, не греши.

Молодые ноги вступили
на порог из тёмной ивы.
Вмиг стали они холодны,
как у девиц в чреве реки.

Дверь стука не ждёт — та девицу ждала,
знала, что скоро прибудет красна.
В раскрытую дверь поток влетел,
внеся с собой запах полей.

Колдуна взгляд на девицу…
Как на небо смотрит птица.
Тянет старик руки к ней,
камней мокрых холодней.

Выполнишь ли уговор?
Стал тюрьмой родной мой дом.
Я устал, устал и он.

Та головку опускает,
и венок с неё спадает.
Жадно стар берёт цветы,
и вдыхает, к лицу прижимает.

Я дал тебе, что обещал,
свою я молодость отдал,
лесной красою увенчал.

Взяв в руки старый тёмный нож,
вновь молода — и нет в ней слёз.
Одно мгновенье — и старик
белёсым пеплом в ветре сник.

Венок остался на полу.

Чёрные зверюшки опустили ушки.
Смотрят, как рушится дом на опушке.
Смотрят, как юная дева-краса
глядит под ноги, не на косы до пят.
Ветер утих и сурово молчит.
Не зря ли он твердил: «Не ходи»?