Слово о бытии от Неиконного. Апокриф

Люди начали блуждание своё.
Удалились от Всевышнего.
У стены кремлёвской ямы рыли
Для подохнувших вождей,
Чтобы среди них существовать во веки.

Называли мерзости священными.
Заставляли из чужого «Капитала»
Вытекать поток, дающий жизнь,
Мол бурлить он будет к морю-океану
И подарит разум в десять раз побольше,
Чем дарило волхованье прошлого.

Неуёмные, в поток закидывали сети,
Но вылавливали трупы,
А из крови соль выпаривали,
Чтоб вождей потешить.

Над потоком жалкие видения
Божий дух тревожили
Да наукой объясняли личное значение,
Время двигали вперёд,
Изменяли годы, судьбы,

Славили и величали будущее.,
Даровали щели настоящего,
Чёркали на прошлом
Скрытого значения.

Ни пророки были, ни гадатели
И поток застыл и раздробился,
Но кровавый след остался
И у господа Вожди затребовали:
Царство, власть и славу,
Смешанные через семя человеческое.

Смуту новую воздвигли
В «новых» толкованиях
И дары потребовали от народа,
И свои богатства приумножили,
Сотворив знамения, в кусках святых, из прошлого.

Стать владыками, себе давали повеление.
Но смущали, устрашали тайны бытия.
Жизнь катилась,
Корень зла небесною росой не орошался.
Сердце человеческое возвращалось
К существу звериному.

К древу жизни потянулись руки избранных,
Ветви подрубались и плоды разбрасывались,
Не хотели избранные,
Чтоб над ними царствовал господь.

В беззакониях своих трудились
Да в парадах воинства,
Из сосудов золотых лакали.

…Только смерть и старость
Во дворцах и хижинах – повсюду.
Помирали "тайновидцы и гадатели",
А величие не возвышалось.
Тени смертные стелились по Земле.

«Словом Божьим» ложь была невестой юности,
Разрушительной «живой водой» источников,
Лужами тщеславия жажду утоляли,
Души страстно поглощали тьму,
       не утомлялись.

Некому сказать: – Встань и спаси нас!
Мудрецы во время бедствий
Подпевали новым господам,
Даже преступления любовью объясняли.
Говорили: – Мы не согрешили.
Кровь невинных не на нас.

Признавали всюду Господа вину.
Сочетались, размножались тем,
Что не придёт на ум.
Бредили престолом человечества,
По упорству сердца своего
Для трудящихся «ковчег завета» сочиняли,
Чтоб наследие оставить детям.

Жалобного плача не было, что позабыли Бога,
Покоряли мнимые вершины,
Не хотели знать, что истина была в истоках.

Вот в стыде отцы и дети
От беспечной юности и до седин
Хвалятся, клянутся, что распахивают нивы знаний,
Сеют тернии, трубят по всей земле,
Что бесплодная идея порождает свет.
Господа изгонит, душу наполняет,
Делает народ обогащённым,
Вместо Бога возвышает
И в наследие престол Всевышнего даёт,
Если поднимаетесь из праха к куполам кремля.

Коммунисты возвели опустошения вершины
В областях для воли нечестивых и ничтожных,
Продавали хлебный дар в туманном Альбионе,
Чтобы пребывал в кремле дух богочеловека.
Поливали капища свои заветом «Пролетарским»,
Чтобы будущее светлое в потомство получить,
А затем выведывали: – Чем же мы прогневали его?
Не благоволит к нам будущее, почему?
Пролетарские пророки
Днями своего пришествия, не верили, что прокляты.
Приносили разум, очищающий, в жертву волхованию
И в кремле воссели нечестивыми,
И не верили, что прахом будут все кремлёвские предания.

Светильник божий не погас,
Большевики посрамлены,
Кусками хлеба заняты для пропитания.
Опустошённым русским
Остаётся горсть родной земли
И Бог от православия в предание.

С облетающими листьями
     пророки перепутали людей,
Утверждали, что в ветвях вся сила дерева.
Смена листьев – человеческий удел.
Отрясали дерево намеренно,

Но без листьев молодых иссохли ветви,
Без коры остался ствол.
Понапрасну небо светлое
Освещает
Из земли торчащий кол.