Иуда с мечом

Они прошли немало верст,
Делили вместе хлад и зной,
И рыцарь верил всей душой
Слуге, что рядом был с войной.

Оруженосец шёл за ним
Сквозь пламя битв и дым костров,
Носил тяжёлый, крепкий щит
Среди чужих, глухих лесов.

Он мыл доспехи каждый день,
Латал кафтан, кормил коня,
Но в сердце гнев своём копил,
Завистливый огонь храня.

Когда гремел победный пир
И гость хвалил чужой улов,
Слуга стоял в глухом углу
Без тёплых и приятных слов.

Он видел злато и почёт,
Улыбки дев и пышный зал,
А для себя — лишь чёрный труд,
Что день-деньской его терзал.

Глухая зависть, словно яд,
Вкралась в слугу среди ночей,
И он мечтал забрать себе
Внимание чужих очей.

И вот пришёл суровый день,
Гремел в лесу жестокий бой,
Сразил наш рыцарь всех врагов,
Но пал, подкошенный судьбой.

Он тяжело лежал в траве,
Держась за рукоять меча,
И звал слугу в ночной тиши,
Слабея и едва дыша.

«Подай воды, мой верный друг, —
Просил ослабший господин, —
Врага я в битве одолел,
Но здесь на поле я один».

Оруженосец подошёл,
Но не подал воды с ручья,
Лишь в тишине сжимал кинжал,
Обиду и вражду тая.

«Какой я друг? — ответил тот, —
Я был всегда твоим рабом!
Ты забирал себе почёт,
А я остался за углом.

Я нёс твои доспехи в бой,
Считал монеты за труды,
Но хватит! Нынче заберу
Все твои лавры и плоды»

«Иуда... — рыцарь прошептал, —
За что ты честь свою убил?
Тебе я верил, как себе,
Тебя, как брата, полюбил»

«Честь не согреет в холода, —
Предатель тихо произнёс, —
Зато с твоим литым мечом
Добуду золота я воз»

Он наклонился к господину
И остриё вонзил без слов,
И рыцарь, выдохнув проклятье,
Ушёл в безмолвный, вечный сон.

Снял с мертвеца предатель плащ,
Забрал и перстень, и коня,
И в город въехал как герой,
Доспехом не своим звеня.