Рождённая в бурю

                Песня посвящена шотландской королеве Марии Стюарт
                Входит в мой альбом "Сто лет огня"


Рождённая в бурю, под северной мглой,
Дитя Линлитгоу в короне стальной.
Французская лилия в сердце вплелась,
Но Стюартов кровь в той Марии лилась.

Обратный билет на гранитный престол,
Где редкий цветок сквозь камни расцвёл.
И вереск багряный, как пролитый сок,
Шептал о судьбе, что назначил ей рок.

Холодный гранит под ногами её,
Шотландия-мать, ты вернула дитё.
Ты пела ей песни про славу и трон,
Но в каждой из нот затаился лишь стон...
Лишь стон...

Дворцовые игры, интриги и лесть,
Иуда за каждым углом уже здесь.
Любовь – это яд в позолоченной мгле,
Что Дарнли принёс на своём корабле.

Сгорел Керк-о’Филд в предрассветном огне,
И Ботвелла тень отразилась в окне.
О, бешеный танец, где каждый твой шаг –
Всё ближе к моменту, где враг – это брат.

Холодный гранит под ногами её!
Шотландия-мать, ты предала дитё!
Ты пела мне песни про славу и трон,
Но в каждой из нот был предсмертный мой стон!
Мой стон!

Те множества зим в лабиринте зеркал,
Где каждый мой день, как страшная пытка.
И окон тюремных – свинцовый оскал,
Из серого камня английская клетка.

Письма, как птицы, что рвутся на юг,
Шифром кровавым летят через стены.
Надежда – мой самый коварный недуг,
Питающий ядом холодные вены.

И вот он финал – деревянный помост,
Где вера – дорога моя на погост.
Не плачьте же, люди, не лейте слезу,
Я муки за веру и правду несу.

Топор палача – мой последний венец,
А платье из крови – мой царский багрец.
Смотри же, сестра, на меня свысока,
Как падает с плахи любовь и тоска.

Над Фотерингейтом ветер песни поёт,
И вереск багряный упрямо цветёт.
Он помнит о той, что легла под топор,
Закончив свой с небом невидимый спор.