Париж посмертный

Под звук трубы летит на тротуар
толпа осенних листьев медно-рыжих.
Мы после смерти встретимся в Париже:
в Марэ или у церкви Сен-Медар.   
Там красным наливается омар,
там на коленках пляшет Цицкариджа,
Как статуя Вольтера неподвижен,
в Кафе де Флор сидит Егор Гайдар.

Салют, Гайдар - великий реформатор
своей и нашей скомканной судьбы.
Россию ты поставил на дыбы,
хотя был тих и не ругался матом.
Я подружусь с твоим котом косматым.
Его глаза прозрачно-голубы.
Услышав глас архангельской трубы,
он превратился в невесомый атом
и после смерти вышел на прогулку
по берегу канала Сен-Мартен,
прокрался вдоль забытых серых стен,
держа в беззубом рту сухую булку.
Его шагам ответит эхо гулко,
а Цицкариджа, мигом встав с
колен,
в Кафе де Флор закажет шамбертен
и на закуску рыбку-барабульку.

Париж посмертный больше, чем Париж,
древней, чем Рим, дороже чем Монако.
Мы часто видим свет его, однако.
в ворота не проскочит даже мышь.
С высоких гор, с балконов или с крыш
мы в светлый город все глядим из мрака:
деревья, люди, каждая собака...
Но слышишь трубный глас и вот летишь.