Грустно всё

Да знамо дело – кто хозяин
В лесу извечно на Руси:
Ввек от окраин до окраин
Столкнуться боже упаси
Лоб в лоб с Топтыгином вам лично, -
Порвёт! То ведают отлично
Живущие и стар, и млад.
А нынче – вовсе жуть: преград
Не ведает «смотрящий» леса;
Нигде! И даже в города
Заглянет в «гости» иногда
С повадками шального беса.
А что тут скажешь про дела
В селеньях, где вблизи – леса?

И вот в одной глухой деревне
Случилось «дельце». В сентябре,
Когда ещё от лета тени
Остались чудно кое-где
В прозрачности тиши округи, -
Решили дружно три подруги
Под шелест золота-листвы
Сходить в лес ближний по грибы
В грядущий же денёк воскресный,
Чтоб чуть «спастись от лап работ»…
Ведь быт деревни юным – «срок».
И день тут выдался чудесный!
Девчонки и парнишки вот
Компашкой двинулась в «поход».

Есть балагур-шутник пустяшный
В деревне каждой, ясный конь.
Хоть рост души у них мультяшный,
Да ржёт та «рать» богатырём!
…Ржун Фрол дрых с удочкой у речки.
От скуки, знать, дошёл до точки:
Валялся пнём на бережке.
Вот сел. Глядь – группка вдалеке;
Гуськом идёт тропинкой к лесу,
Легко, беспечно, с песней аж:
Видать, гуляет молодёжь.
И тут тому шуту-балбесу
«Копытцем вдарил бес в ребро»:
Пугнуть компашку ту, а то-о!

Отбросив скучную рыбалку,
Домой помчался зубоскал.
В охапку взяв медвежью маску,
Тулуп и шапку, - поскакал
Шут в царство леса; да оврагом,
Чтоб не узрели ненароком
Его идущие толпой
По ровной тропке луговой.
Вот – сумрак леса. Тут, в чащобе,
Хохмач набросил на себя
«Медвежью шкуру»; и скрипя
Зубами, чтоб не ржать вдрызг в кайфе
От предстоящей сцены здесь,
Когда взревёт за пнём «медведь»…

И в мох уткнувшись «мордой зверя»,
Запрятался в засаде шут.
Чу-у! Песня, смех, вблизи… Земеля,
Братан, приятель, кореш, друг –
Тут дыбом волосы взметнутся:
Рёв жуткий! Вдруг медвежья туша
Горою выросла в кустах!
Тут ужас, а не только страх
С башки до пят пробьют любого!
Миг – от компашки нет следа…
Лишь вой да визг – сиреной! Мда-а…
Фрол сбацал хохму суперклёво.
Ржал на весь лес конём! Но вдруг
Жуть-маска выпала из рук.

Что?! Вслух и выразить не в силах
Рассказчик тут всю глубь беды.
Роняя слёзы со щёк впалых
На чистый лист, на тьму строфы
До неба встон вздохнёт он только:
Лежит безжизненно девчонка –
Шута единственная дочь!
Убийцу будто разом ночь
Накрыла в этот миг ужасный, -
Ревел медведем, волком выл
Над дочкой батя! Пал без сил…
Два сердца – в клочья! Ржун пустяшный,
Знать, прямо – в ад! А дочь его,
Видать – на небо… Грустно всё.
 ***