VIXI

Я жил. Закрыл глаза и мертвым стал.
Не победил, не проиграл — зачем?
Я этот шум на тишину сменял.
Чтобы томиться в шепоте никем?

В дверях весны, где тает серый снег,
Рождённый год отсчитывает срок.
Остановился быстрый, странный бег,
И мир, как вскрытый, замер на порок.

Ты родилась, когда кричат грачи,
В тот месяц, где плывут тюльпаны.
Я тень, готов захоронить ключи,
Забудь о старом, названы арканы.

Мне не нужны ни ласки, ни тепло,
Ни этот свет, что прячут рыбы-веер.
Ведь с тем, кто знает, как здесь все мертво,
Не нужно слов, чтоб разжигать апрели.

И в этой тьме, за гранью всех надежд,
Где вдох звучит как долгий стон,
Я сброшу память сонных вежд,
Твой краткий миг вписав в закон.

И если в сердце дрогнет полумрак,
И ты прочтешь на камне, литосфере:
«Не плачь о том, что гаснет мой маяк,
А просто стой: в весне, в тиши и вере.».

Случится вдруг сомненье — как кинжал,
И мир опять становится ничем:
Ты вспомни имя, кто молча наблюдал,
Среди пустых, бессмысленных проблем.

Я не хочу кричать, мне не охота плакать.
Не верю: в сказки, в разности границ.
Посуду бить не стану, прибегну голодать.
Пускай краснеют розы от красивых птиц.