Мотылёк и Паучиха Обманчивый лоск

Порхал хвастливый, радужный мотылёк
Над этим грешным и усталым миром.
Он гордо опустился на листок,
Привыкший быть для всех живых кумиром.

Внизу ждала, под венчиком цветка,
Вдова во тьме унылой паутины.
Её точили грусть, печаль, тоска,
Когда ткала она свои картины.

Сложив крыла, расправив грудь,
Сказал хвастун: «Эй, мерзкое созданье!
В мою изящность поспеши взглянуть —
Я чистый свет и гордость мирозданья!

Я весь лучусь, во мне горит рассвет,
Меня за лёгкость человек прославит!
А для тебя — любви у мира нет,
Тебя боятся и подошвой давят».

Паучиха ответила из темноты,
Свои расправив лапы не спеша:
«Обманчив лоск, что так прославил ты, —
В тебе самом черна твоя душа!

Среди мастей твоих есть те, поверь,
Кто пьёт и кровь, и слёзы человека.
Ты ради прихоти живёшь, как зверь,
Хоть назван символом любви от века».

Вскипел красавец: «Как ты смеешь лгать?
Мой образ свят, я — символ чистоты!
Твоё призванье — в полумраке ткать,
Удел уродства, зла и темноты!»

Она вздохнула: «Не так я уж жестока...
Я создана, как ты — самим Творцом.
Но мир, погрязший в омуте порока,
Меня назвал безжалостным гонцом.

Ведь мы — создания руки одной,
Зачем же сыпать колкие проклятья?»
Но мотылёк, любуясь сам собой,
Вновь завопил: «Какое же мы братья?!»

Но человек, забыв про суть вещей,
Опять пойдёт судить по ложным знакам:
Мы мотылька зовём душой своей,
А паучиху — топчем с тайным страхом.

Зачем? За что? Ведь истина проста:
Для нас обманчив этот внешний лоск.
Нас слепо ловит маска-красота,
А то, что скрыто, отвергает мозг.

За маской глянца прячется обман,
А под уродством — чистый дух порой.
Но мир людей, увы, так сильно пьян
Всего лишь яркой, внешней мишурой...